15 июля 2019 года, 12:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».
Президент Путин смотрел по телевизору вчерашние репортажи из Минска и матерился как последний извозчик. Сначала транслируемая картинка очень сильно напоминала «белоленточные» протесты в Москве зимой 2011−12 годов, когда несистемная либеральная оппозиция российской власти была максимально сильна. Разница была только в том, что «многисисечные массы», гуляющие по улицам белорусской столицы, были одеты в легкие в легкие летние платья, а в Москве во время известных событий была зима.
Потом стали проявляться веяния времени и белорусский национальный колорит. Сначала в ОМОН полетели камни и бутылки с зажигательной смесью, а некоторые протестующие с арматурными прутьями в руках полезли драться с милицейским оцеплением врукопашную. Итогом того кровавого вечера стали двое убитых (один сгорел на собственной бутылке с бензином, в другого неудачно попала пластиковая пуля), до сотни травмированных, и плавающие повсюду облака слезоточивого газа. Заводилы белорусского майдана сами в драку не лезли, а вместо того держались в задних рядах протестующих, чтобы вовремя исчезнуть, а потому никто из них не был задержан.
Но события вечера в Минске были только началом — быть может, только чуть более жестким, чем знаменитый «штурм фонтана» с господином Тютютким в главной роли, потому что тогда обошлось без жертв. Тошнотворные особенности белорусской правоохранительной системы стали проявляться потом, за толстыми стенами переполненных минских СИЗО. Схваченную сгоряча пузатую мелочь — женщин, подростков и стариков — начали выпускать почти сразу, и едва выйдя за ворота, эти люди сразу же попали в объятия российских и западных журналистов. Их душераздирающие рассказы о том, что белорусские силовики творят с задержанными, заполонили телеэфир и социальные сети.
Что-то из этих рассказов могло быть эмоциональным преувеличением, но президент понимал, что в целом эти сообщения соответствуют истине. Были уже похожие случаи в прежние времена, когда даже видавшие виды следователи из НКВД крутили у виска пальцем и спрашивали: «А что, товарищи, так можно было?». Кроме того, появились сведения, что в эту молотилку попали и российские журналисты (причем не только либерально-оппозиционных «Медузы» и «Дождя», а также независимого интернет-издания Daily Storm, находящиеся в Минске на птичьих правах), но и вполне легально аккредитованные корреспонденты агентств «Спутник Беларусь» и RT-Ruptly.
Такое поведение союзника не лезло ни в какие рамки и требовало немедленной реакции со стороны самых высоких инстанций. Демарш чрезвычайного и полномочного посла Российской Федерации Дмитрия Мезенцева белорусским властям был явлением само собой разумеющимся, как и протесты со стороны российского журналистского сообщества, но чтобы решить этот вопрос быстро и с наименьшими потерями в имидже, требовалось вмешательство самых высших инстанций. Ибо пока гром не грянет, деятели в Минске не только креститься не станут, но даже не почешутся.