— Вы предполагаете, что у нас в Москве тоже запланирован майдан, как и в Минске? — спросил Сергей Лавров.
— Не думаю, Сергей Викторович, — покачал головой секретарь Совета Безопасности. — Для майдана нужна массовка, а у нас в России настолько безумной публики явно недостаточно. То есть в одиннадцатом-двенадцатом году она имелась во вполне товарных количествах, по крайней мере, в Москве и Питере, а потом вся куда-то делась. Кто поумнел, кто лег на дно, а кто и бежал от нас, ломая крылья, теряя перья. Скорее всего, в настоящий момент к нам забрасывают агентуру влияния с расчетом на длительное внедрение. Майдан у нас может случиться только в том случае, если мы по-крупному обосремся на фронте и, более того, патриотическому коллективному сознанию нашего народа покажется, что мы его предали. Вот тогда начнется такое, что останется только святых выносить.
— Да, предательство — это единственное, чего народ нам не простит, — сказал президент. — Более того, он не простит нашего предательства даже себе, ибо это он нас выдвинул и избрал на должности. Именно поэтому нам нужна полная и окончательная победа — как на внешних, так и на внутренних фронтах. Прошлая разгульная жизнь с «девочками» и блекджеком уже не вернется никогда, и некоторым коллегам следует зарубить это на носу. Я согласен с мнением тех товарищей, которые считают, что наши соседи перейдут к активным действиям одновременно с началом минских событий. Ведь Белоруссия — это не только поставщик молочной продукции и большегрузных тягачей, но и армия в пятьдесят тысяч солдат и офицеров и триста тысяч резервистов. Именно в этот момент, если прежде не случится еще каких-нибудь обстоятельств, армия получит приказ перейти границу на прибалтийском направлении, а также нанести удары на всю глубину вражеского развертывания — то есть по всем тем странам, которые имели глупость присоединиться к новому антироссийскому альянсу. Цели: военная и транспортная инфраструктура, а также объекты энергообеспечения. Исключение тут можно сделать только для Венгрии, которая, как стало известно, отказалась посылать свои войска за пределы национальных границ.
— Владимир Владимирович, — поднял голову Николай Патрушев, — коль пошла такая пьянка, то не пора ли нам разом выйти из всех ненужных для нас соглашений, давно утративших смысл для нашего государства? И в том числе я предлагаю выйти из режима санкций против Ирана и Северной Кореи, ведь инициаторы этих рестрикций для нас теперь тоже лютые враги.
— Так значит, Николай Платонович, по вашему мнению, Организация Объединенных Наций тоже потеряла для нас смысл? — с некоторым раздражением спросил Сергей Лавров.