— Понимаю, о чём вы говорите, ваше высокопреосвященство, — о развале государств в результате загнивания элиты я знал, пожалуй, побольше кардинала. — Но здесь есть одна проблема — загнивание элиты всегда происходит сверху. Некому обычно проводить реформы, и даже если правитель искренне пытается это сделать, у него просто не хватает поддержки.
— Превосходное замечание, барон! Прямо в точку! — кардинал с уважением посмотрел на меня. — Именно так обычно и обстоит дело. Но не в случае империи — ведь в империи есть церковь. Именно церковь вовремя разглядит болезнь, найдёт достойного правителя и обеспечит ему необходимую поддержку. Империя и церковь — это единый организм, нельзя рассматривать их по отдельности.
Мне всё же кажется, что кардинал несколько оптимистичен, но кое-что в его словах, наверное, есть. Вполне возможно, что церковь действительно делает империю более устойчивой.
— Мы долго думали, и в конце концов церковь вместе с императором пришли к единому выводу: не существует способа урегулировать вольности и обеспечить обновление дворянства мирным путём. Нужны какие-то потрясения, которые в любом случае произойдут, и всё, что мы можем сделать — начать их самим и провести их наиболее безболезненным образом.
— И так родилась идея контролируемого мятежа, — утвердительно заметил я.
— Совершенно верно. Но Конрад ошибся — он взялся за дело слишком рьяно. Урегулировал отношения с базилевсом, но непродуманными условиями мира восстановил против себя клир. Начал отбирать земли у дворян слишком решительно и бесцеремонно, и вызвал такое недовольство дворянства, что вместо небольшой серии карманных мятежей мы могли получить полноценную гражданскую войну, — кардинал с сожалением вздохнул. — Из Конрада мог бы получиться поистине великий правитель, не будь он столь поспешным. Ну а дальнейшие события вам известны — вы выдвинули идею отречения, но поскольку она никак не решала главную проблему, от неё пришлось отказаться.
— Потому что вместо Конрада ограничивать дворянство пришлось бы Дитриху, — понимающе кивнул я. — А так бы Конрад взял бы все отрицательные чувства на себя.
— Именно так, барон, именно так! Но очень вовремя последовала смерть Нашми Великого — вы, кстати, там руку не приложили? Ха-ха, шучу, конечно же. Вы же знаете, что после него осталось пятьдесят четыре принца? Так вот, их уже сорок шесть. Как только останется один, мы услышим о новом истинном султане. Ну а пока они друг друга режут и травят, султанат начинают покусывать со всех сторон. И у нас, соответственно, тоже появилась прекрасная возможность подключиться и решить не только позорную проблему Сицилии, но и вышвырнуть, наконец, муслимов из нашей исконной Иберии[29]. Хорошая, благородная война — это прекрасная возможность обновить дворянство. Оставалось лишь неясным, что же делать с излишними вольностями дворянства, но вы опять помогли нам, предложив прекрасную идею.