— А о чём была последняя жалоба?
— Что мы в свои украшения встраиваем ментальное воздействие, которое заставляет людей покупать их по безумным ценам.
— Что за бред! — поразилась Ленка. — Как можно в это верить?
— Ну, верить можно во что угодно, — философски отозвался я. — Некоторые вот в плоскую Землю верят, и это ещё не самый безумный вариант. Сама по себе такая жалоба ни о чём не говорит, но вот тот факт, что подобные жалобы приходят постоянно, уже тревожит. Причём фон Кеммен заверил меня, что их авторы вовсе не являются городскими сумасшедшими. Это определённо выходит за пределы нормального, но я совершенно не понимаю причин, и поэтому немного нервничаю.
Ленка знаком попросила меня помолчать и задумалась. Я молчал, с интересом ожидая, что она скажет. В прошлом уже не раз бывало, что она чисто интуитивно находила правильное решение, при этом будучи не в силах объяснить, почему оно правильное.
— Я не уверена, что знаю ответ, — наконец, сказала она, выйдя из раздумий, — но у меня есть одно предположение.
— Рассказывай, Лен, не томи, — с живым интересом откликнулся я.
— Скажи, Кени — вот эти ветки, которые начинают дрожать, когда кто-то их для тебя меняет, — ты за ними наблюдал?
— В каком смысле наблюдал? — не понял я. — Ну, они дрожат некоторое время, потом успокаиваются. А старая ветка становится призрачной.
— Это всё, что ты видел?
Я начал подозревать, что меня ожидает какое-то неприятное открытие.
— Да, это всё, Лен. Чего я не заметил?
— Ветка успокаивается не сама по себе. Или не совсем сама по себе. Через некоторое время у неё начинают образовываться параллельные связи с другими ветками, которые закрепляют изменённую ветку и заставляют её успокоиться. Вот эти жалобы идеально ложатся в общую картину: с одной стороны, они придерживают изменённую ветку, а с другой — они никак не меняют цепочку событий. Жалоба летит в мусорное ведро, но связь всё равно образуется, и она сдерживает колебания вероятности. Наверняка есть и другие события, которые из-за своей незначительности проходят мимо тебя, но которые также гасят колебания.
— Мне сейчас стыдно, Лен, — хмуро сказал я. — Предполагается, что именно я занимаюсь лесом вероятности, но получается, что я не замечаю важных вещей, которые между делом замечаешь ты.
— Не говори глупости, Кени, — с нежностью сказала она. — Ты просто взвалил на себя слишком много — естественно, у тебя не хватает времени на всё. Я не могу вместе с тобой заниматься управлением семейством, но немного помочь тебе там, где я могу помочь — это мой долг.
Я только вздохнул — сказать было нечего.