— Но повод не очень приятен, увы, — он сразу стал серьёзным. — На вас поступила жалоба, и прежде чем давать ей ход, я решил сначала поговорить с вами.
— Жалоба? — удивился я. — Не припомню, чтобы я кого-то ущемлял в последнее время. Разве что имела место та громкая история с попыткой кражи из нашего хранилища, но я не думаю, что вы стали бы рассматривать жалобу от воров.
— От воров определённо не стал бы, — улыбнулся фон Кеммен, — но жалобу подал вполне добропорядочный дворянин.
— Даже так? Могу я узнать его имя?
— Если жалоба будет рассматриваться, то вы его, разумеется, узнаете, но пока что у нас неофициальная беседа, и я предпочёл бы обойтись без имён.
— Как вам будет угодно, господин Олег, — настороженно кивнул я.
— Жалобщик обвиняет вас в использовании запрещённого ментального воздействия, — сказал фон Кеммен, внимательно на меня глядя.
— Разумеется, я это категорически отрицаю, — уверенно заявил я. — Несколько раз я действительно выполнял лёгкое воздействие на эмоции, но насколько я знаю, законом это не запрещено, поскольку принципиально не отличается от обычного психологического воздействия.
— Не запрещено при условии, что собеседнику известно о ваших эмпатических способностях, — кивнул он.
— Я никогда не скрывал, что являюсь довольно сильным эмпатом, — пожал плечами я. — Этот факт широко известен. Замечу также, что я никогда не воздействовал таким образом на дворян, и никогда ради достижения каких-то личных выгод.
— В этом вопросе к вам действительно претензий нет, — согласился фон Кеммен. — Ни с точки зрения закона, ни с позиции неписаных моральных норм. Речь идёт именно о ментальном воздействии.
— В таком случае я совершенно потерялся, господин Олег. В чём конкретно состоит суть обвинения?
Он помолчал, пытаясь сформулировать претензию в максимально нейтральной форме. Фон Кеммен всегда относился ко мне на удивление хорошо, и сейчас явно чувствовал себя неловко, обсуждая столь тяжкое обвинение.
— Вы же продаёте украшения, господин Кеннер? — наконец, заговорил он.
— Я бы сказал, что мы их производим, господин Олег, — поправил его я. — Но да, мы действительно продаём произведённые нами артефакты. И да, они оформлены как ювелирные украшения.
— В юридически точных формулировках нет необходимости, господин Кеннер, — слабо усмехнулся он. — Эта ваша деятельность абсолютно законна, и в этом нет ни малейших сомнений. Суть же обвинения состоит в том, что вы якобы вставляете в свои украшения функцию ментального воздействия, которая заставляет покупать их по завышенным ценам.