— Чичаговых я помню, если это те, которые на Неревском[10] конце живут возле Волхова. А что за Ярик?
[ 10 — Неревский конец — исторический район Новгорода на левобережье Волхова к северу от Детинца. ]
— Ярослав Чичагов, он главе то ли племянник, то ли какой-то двоюродный, не помню. У него большая квартира на Добрыне[11].
[ 11 — Добрыня — улица в Новгороде к юго-западу от Детинца. ]
— А почему с семьёй не живёт? — заинтересовался я.
— Потому что всех достал, — хихикнула Ленка. — Купили ему квартиру, назначили содержание и сказали, что если куда влипнет, на заступничество семьи пусть не рассчитывает.
— Скорее всего, заступятся, смотря куда влипнет, — философски заметил я. — Но с этим персонажем более-менее ясно. А что за народ там собирается?
— Да нормальный народ. Девчонки Ренские там часто бывают, даже Влада Хомская иногда заходит. Да много кто там бывает, там всегда весело.
— И Влада там тусит? — слегка удивился я.
— Нечасто, — уточнила Ленка. — Её не очень признают — ну знаешь, обязательно найдётся какой-нибудь придурок, который как бы в сторону громко выскажется про мещанок.
— Придурки, — согласился я. — Особенно учитывая её положение у Хомских. Я совсем не удивлюсь, если она когда-нибудь станет главой. Но придурки всегда начинают хамить, не потрудившись выяснить, кому хамят. Надо бы как-нибудь поддержать Владу при случае. Да и вообще надо бы повидаться, а то мы Хомских что-то совсем забыли.
— Да запросто поддержим, — махнула рукой Ленка. — Там скандалы регулярно и никаких газетчиков.
Ну понятно, что там за светский салон. В публичных заведениях детки из аристократических семей ведут себя тихо — если вдруг, не дай боги, семью начнут полоскать в скандальной хронике, то глава семьи мигом оторвёт все выступающие части. А среди своих можно оттянуться не стесняясь, вплоть до лёгкого мордобоя. До мордобоя?
— Постой, постой, — вдруг осенило меня. — Ты туда подраться едешь, что ли?
— Ну почему сразу подраться? — смутилась Ленка. — Просто мало ли что, вдруг кто-нибудь что-нибудь начнёт — и что, терпеть это?
— Это терпеть нельзя, конечно, — согласился я. — А чем тебя Генрих Менски не устраивает?
— Драться интересно, когда ты кого-то бьёшь, а не когда кто-то бьёт тебя, — наставительно пояснила Ленка. — А с Генрихом результат какой-то однозначный выходит, и он насмехается ещё.
— Негодяй, — согласно кивнул я. — И главное, сделать-то ничего нельзя. Разве что маме пожаловаться, но как-то стыдно. Прекрасно тебя понимаю — меня он тоже бьёт.
Ленка грустно покивала.