— Я стражу позову, — заявила она рыдая.
— Ты совсем идиотка, что ли? — с удивлением поинтересовался я. — С каких это пор неудачливые уличные грабители зовут стражу?
— Ещё вопрос кому из нас поверят, — заявила она.
— Никакого вопроса, — заверил я её. — Поверят дворянам, то есть нам. Но я даже не стану поднимать вопрос о доверии. Я потребую допроса с эмпатом, и он моментально выяснит, что ты оговорила дворян, чтобы покрыть грабителей. Ты пойдёшь в тюрьму вслед за ними, и срок у тебя, кстати, будет больше, чем у них.
— Что же ты такой трусливый, — сменила тему она, — спрятался за свою девку.
Ленка тихо засмеялась.
— Я не люблю драться, — серьёзно объяснил я, — а моя жена любит, вот и всё. Ну ладно, пора посмотреть, что за улов тут у нас.
Я подошёл к Сёме, который уже пришёл в себя и ошалело тряс головой, пытаясь понять, что же с ним произошло. Я пнул его в бок, заставив охнуть.
— Ты лучше лежи смирно, — посоветовал я ему, — а то я тебе что-нибудь сломаю. Дай-ка свою карточку гражданина.
Потребовалось ещё несколько пинков по рёбрам, чтобы он неохотно протянул свою карточку. Порядком протрезвевший Матюха свою карточку отдал без дополнительного стимулирования.
— Фамилия одинаковая, — заметил я. — Братья, что ли?
— Братья, — мрачно подтвердил Семён.
— А она тебе кто?
— Сеструха.
— У вас в семье, похоже, только сестра умная, — рассеянно заметил я, изучая карточки. — Лен, ты будешь смеяться, но они оба с «Милика». А код подразделения двадцать четыре на «Милике» — не помнишь, что это у нас такое?
— Помню, — сказала Ленка посмеиваясь. — Это кузнечно-прессовый.
— Кузнецы, значит. И дух ваш молод[6], да?
[6 — Кеннер вспомнил здесь революционную песню «Мы кузнецы и дух наш молод / Куём мы счастия ключи», сочинённую Ф. Шкулёвым в связи с баррикадными боями 1905 г. на Пресне. Интересно заметить, что исполняется эта песня на мотив венской шансонетки «Мы шансонетки, стреляем метко», из-за чего в 1930-х годах пролетарские музыканты требовали её запретить. https://www.youtube.com/watch?v=bIUqgSPea8Y]
— Чевось? — тупо переспросил Сёма.
— Тебе не кажется, Лен, что вокруг нас как-то слишком уж много кузнецов? — спросил я, не обращая внимания на Семёна.
— Ну с этими-то кузнецами мы легко можем расстаться, — улыбнулась Ленка. — Что ты собираешься с ними делать? Сдать страже?
— Не хотелось бы позориться, — задумчиво сказал я. — Представляешь, как я буду объяснять страже, что меня грабят мои собственные рабочие?
Со стороны девчонки донеслась волна ужаса, которая тут же сменилась отчаянием. Она сидела на земле и тихонько всхлипывала, явно не ожидая уже ничего хорошего.