— Разбойник какой-то, — ответили ему.
— Да. И свожу личные счеты, — сказал Мятый, — Не лезьте. Дайте уйти и не стойте на дороге. Как говорил Иисус, поднявший меч, мечом погибнет.
— Проваливай, — ответил ему кто-то из темноты, и несколько голосов поддакнули.
Вместе они бы смяли его, но всем было плевать и на победителя, и на побежденных. Вот попробовал бы он кого-то из местных обидеть, тогда другое дело.
Мятый не показывал страха, потому что знал, что в случае чего он просто убежит. Крестьяне не умеют бегать. Если только молодые. Но молодых и небитых он уделает двоих-троих просто руками, если они его и догонят.
— Друга моего отлейте водичкой, заберу его, — показал он на Терцо.
— Сам отлей. Вода денег стоит.
Мятый подошел к коновязи, взял у какой-то лошади недопитое деревянное ведро и вылил его на голову Терцо.
Терцо фыркнул и приподнялся на локтях.
— Вытаскивай свое и уходим верхом, — сказал Мятый, присев рядом.
— Ага, — ответил Терцо и уплелся в конюшню.
Мятый опоясался поясом Мальваузена с ножнами к красивому мечу и кинжалом. Забрал его поясную сумку, где позвякивало серебро. Отвязал одного мула.
Терцо вышел, волоча за собой две небольшие, но очень тяжелые на вид переметные сумы. Хоть на плечо вешай, хоть на коня. Подошел к мулу.
— Эй, а где…
Мятый ударил его кинжалом в грудь. Выдернул клинок, присел над упавшим Терцо и перерезал ему горло. Не без труда перекинул сумы через мула перед седлом. Вскочил в седло и ускакал, куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону Монкальери, и за околицей ему пришлось перейти на шаг.
На самом деле, крестьянам вовсе не наплевать на то, что у них в деревне кого-то убили. Одно дело благородная дворянская дуэль, другое — разборки между разбойниками. Никому не нужно, чтобы по окрестностям бродил убийца, место которому на виселице. Сегодня он убил бог знает кого, завтра убьет славного парня.
Но крестьяне потому и крестьяне, что не умеют реагировать на нештатные ситуации с нормальной для рыцарей скоростью «вот меч, а вот голова с плеч». Они, конечно, могут пойти прочесывать местность и прочешут до последнего сарая, свою землю они знают. Но сначала соберутся, посоветуются, отправят гонцов по соседям, дождутся разрешения от сеньора. Может и вовсе переложат задачу свершения правосудия на широкие рыцарские плечи.
Мятому со своей особой приметой предстояло спрятать две тяжеленные сумки и себя самого в совершенно неизвестной местности, где и местного населения немало, а приезжих сейчас и вовсе без счета. Не говоря уже про семьи Сансеверино и Ваньоне с их егерями и собаками.