— Мэтр как вас там? — напомнил старший из солдат.
— Да, — сказал Мальваузен, — Ночуем здесь и утром в путь.
Солдаты облегченно выдохнули.
— Арестантам я дам снотворного, чтобы не шалили.
— Ага, — идея солдатам понравилась.
Мальваузен подошел к своей лошади, отвязал сундучок и поставил его на крыльцо. Солдаты следили за ним.
Мятый резко дернул ногой. Ударил коленом себе в плечо.
— Эй! — стоявший рядом с ним солдат обернулся и вытянул меч до середины.
— Молчу-молчу, — Мятый сгорбился и ссутулился, чуть не упершись лбом в перекладину.
— То-то же.
— Повернись, открой рот, — Мальваузен подошел с пузырьком.
— У-у, — Мятый отвернулся и сжал зубы.
Солдат подошел к нему и жестко схватил за плечо.
Мятый воткнул нож ему в живот. Тот самый нож, который лежал в ботинке еще с Монцы. Тонкий, острый, без гарды и с тонкой рукоятью. Тык-тык-тык.
Мальваузен потерял драгоценные мгновения, пока понял, что произошло. Если связанный рыпается, то пусть солдаты его приведут в чувство. Мятый повернулся к нему, и Мальваузен потерял еще немного времени, пока выпустил из рук пузырек и схватился за меч.
Если кому кажется, что можно просто выпустить ценную вещь и схватиться за оружие, то вопрос решается хронометром. Всегда уйдет время на то, чтобы освободить руку. Немного, но счет даже не на секунды.
Сколько времени нужно, чтобы вытащить из ножен клинок полностью, когда половина уже вытащена? Нисколько?
Нет. Кулак уже долетел до лица.
Бить кулаками не учат в школах фехтования. Бить кулаками учат в тюрьмах и каменоломнях. Точнее, не столько учат, сколько заставляют учиться на собственном опыте. У Мятого этого опыта хватало. Мальваузен упал как мертвый.
Мятый с мечом Мальваузена встал перед двумя солдатами. Вот они уже успели встретить его оружием.
Мастером фехтования как Высокого искусства Мятый никогда не был. Он просто умел бить людей руками и палками. Налетел на ближайшего из солдат, обошел его полукругом, прикрываясь первым противником от второго и яростно звеня клинками. Мощным ударом отбил в сторону меч солдата и пронзил ему горло.
Напал на второго, яростно рассекая воздух, и вынудил того сделать глупейшую ошибку. На улице никогда нет достаточно места, где можно безопасно отступать назад. Солдат не то запнулся, не то поскользнулся и пропустил удар в голову.
Этих двоих Мятый добивать не стал, и так не жильцы. Раненого ножом в живот солдата и лежавшего без чувств Мальваузена просто ткнул острием в грудь. Куда попало, туда попало. Темно уже.
— Что уставились? — прикрикнул Мятый на зевак, столпившихся на крыльце и на той стороне улицы, — Мне от вас ничего не надо. Знаете, кто я?