Но если говорить о физической силе и навыках ближнего боя, то позволь я окружить себя и взять в кольцо, на этом моя жизнь непременно оборвалось бы, ведь эти рыцари обладают поистине впечатляющей силой в ближнем бою. Достаточно обратить внимание, насколько тяжёлыми двуручными мечами они с лёгкостью орудуют всего одной рукой. И можно только порадоваться, что в мире Тесэр очень предвзятое мнение к лукам и вообще классическому дальнобойному оружию. Про ветхих скелетов, думаю, и говорить не нужно, у них просто не было и малейшего шанса с их седьмыми или девятыми уровнями против моего двадцать шестого уровня. Конечно, было немного жаль упускать больше двухсот Эргов с тел мёртвых рыцарей, но это уже неуместная жадность проснулась внутри меня от нахлынувших чувств после напряжённого боя.
Пугающая безысходность. Боевой маг Леур Кретов
Наблюдая за происходящим перед моими глазами, я всё больше убеждался, что пределу ужаса, охватывающего мой разум, совершенно нет никакого конца. Несколько раз думал, что сердце действительно прекратит биться от страха, не выдержав такого потрясения. В первый раз это произошло, когда я почувствовал, как яд из этого мерзкого вина начал понемногу проникать в мою кровь, и конечности всё сильнее, постепенно, но неуклонно отказывались двигаться. А ведь я сразу заподозрил неладное, когда только услышал о небывалой щедрости древнего лича. И действительно, где это видано, чтобы нежить угощала живых? Но это не помешало всем солдатам в нашем лагере с удовольствием нализаться этой отравы. Да и я хорош, ведь стоило мне увидеть, что все старшие офицеры без всякого сомнения опрокидывают один кубок за другим, причём даже старый рыцарь Корвин не отказал себе в этом удовольствии, так я сразу и потерял бдительность и хоть какую-то осторожность. Поддался этой всеобщей и — теперь понимаю — неуместной радости, охватившей наш временный лагерь. С другой стороны, чего было бояться? Все самые сильные воины и маги рядом с нами, тут скорее древний лич должен был чувствовать себя неуютно. Но как оказалось, всё было абсолютно не так.
Когда я понял, что все вокруг оседают на землю, да и вообще, ведут себя словно гнилые мешки с зерном, меня спасло не моё самообладание, нет. Просто онемевшее тело не дало мне совершить ошибку и случайно пошевелиться, выдав тем самым, что я не потерял сознание, как сделали это рядовые солдаты, уткнувшиеся лицами в серый песок под ногами. А когда до меня, наконец, начал доходить смысл слов, что выкрикивал в ярости полковник Овцев господину Корвину, то на мгновение мне показалось, что сердце остановилось окончательно. Голос моего непосредственного командира разобрать из-за расстояния было невозможно, но того, что говорил ему полковник на повышенных тонах, было более чем достаточно, чтобы понять общую мысль. Нас продали. Нет, не нас, меня. Меня продали, как гнилой, протухший арбуз. Меня, мага, достойно прослужившего столько лет на благо Герцога, наследника благородной семьи, продали на растерзание мерзкой нежити, словно я не ценнее дерьма нургла. Потому что, судя по словам древнего лича Нуйэрия и полковника Овцева, главным товаром выступал именно старый рыцарь Корвин, будь он проклят, злобная тварь. Для этого и нужен был тот шутовской бой с непомерно слабым мёртвым рыцарем, чтобы господин Корвин мог продемонстрировать свои незаурядные боевые возможности. А нас! Всех нас просто отдают в довесок, как что-то незначительное!