Из задумчивости меня вывели слова Леура.
— Господин Корвин, кажется, Мареш начал приходить в себя, — неуверенно сказал он.
И действительно, мой ветеран открыл глаза и бездумно смотрел в небо, не обращая внимания ни на что другое. Ни встряска, ни хлёсткие удары по щекам не смогли привести его в чувства. Взгляд по-прежнему оставался отрешённым, а глаза словно стеклянными. Леур только что наложил на него заклинание лечения, потратив тем самым свою оставшуюся энергию, но это не возымело никаких положительных последствий.
— Леур, держи камни маны в руках и прямо на марше используй лечение на самом себе, это немного увеличит твою выносливость, — произнёс я, — потому что бежать нам ещё довольно далеко.
— Будет исполнено, господин рыцарь, — как-то обречённо ответил Леур.
— Не расстраивай меня, Леур, — зло прошипел я, — нет больше никакого рыцаря, как и боевого мага и моего отделения тоже больше нет. Нас продали, наши имена стёрты и забыты, больше тех людей не существует. Теперь мы свободны, как в выборе нашего пути, так и в способах реализовать его. Леур, ты даже можешь бросить Талера прямо сейчас, как и вовсе не подчиняться моим приказам и беспрепятственно уйти на все четыре стороны. Я ничем не воспрепятствую твоему выбору. Ведь сейчас у меня нет никого права отдавать тебе приказы. Запомни это, Леур.
— Господин Корвин, простите меня, я вас понял, — испуганным голосом произнес Леур, — прошу, только не оставляйте меня здесь одного.
По правде говоря, я не хотел ещё больше пугать своего мага и единственного пока находящегося в сознании человека. Но эта ситуация привела меня в бешенство, стоило в мою голову прийти мысли, что, возможно, те, у кого не было сопротивляемости ядам, в принципе не смогут выйти из состояния паралича без специальных навыков, ну или на худой конец, противоядия. И в итоге усилия по спасению Мареша и Улера только ухудшают мои личные шансы выжить, замедляя скорость побега.
С другой стороны, пусть Леур обдумает свой новый статус и вообще дальнейший план действий и приоритеты. Ведь в какой-то момент эта мысль тоже придёт в его голову. И пусть это произойдёт до того, как его жизнь не будет полностью зависеть от меня. Потому что одно дело признать моё право на его жизнь и судьбу сейчас, когда в этой пустоши ему не продержаться и дня, и совсем другое дело, когда прямой угрозы его существованию не будет даже на горизонте. Да, ему будет полезно подумать о своей преданности именно сейчас. Эти мысли я прокручивал в своей голове, уже пробегая небольшие песчаные холмы, а Леур, тяжело дыша, старался не отстать от меня. Ещё совсем немного, всего каких-то пятьдесят километров, и начнется предгорье, а там и моя надежда на выживание — карстовые пещеры.