Для операции подняли почти весь отряд. Одни группы должны были перекрывать тропы и перевалы, другие — блокировать возможные пути отхода. Нашей же группе поставили необычную задачу — работать по захвату пленных.
Это сразу изменило подготовку. Обычно на выход брали всё, что может стрелять быстро и громко. А тут наоборот — начали выдавать приборы для бесшумной стрельбы. Из оружейки притащили ПБСы к автоматам, патроны с уменьшенной скоростью, пистолеты ПБ. Штатные ножи разведчика нам заменили на стреляющие НРС-2, которые позволяли произвести один бесшумный выстрел специальным патроном.
Эти ПБ выдали командирам отделений, Морозов раздобыл себе АПБ. Бесшумный пистолет, созданный на базе Стечкина, весил без малого два килограмма, да и наши ПБ, доработка привычного всем Макарова, добавляли к прочей экипировке целый килограмм веса, не считая запасных патронов. ПБ кстати выглядел непривычно. Тяжёлый, угловатый, с длинной насадкой глушителя. Стрелять из такого мне раньше мне приходилось только в учебке.
К пистолетам выдали стандартные кобуры, которые теперь приходилось таскать на поясе.
— Смотри не потеряй игрушку, — буркнул прапорщик из оружейки, когда я расписывался в ведомости. — За неё потом душу вытрясут.
— Не потеряю.
С пулемётом на этот выход тоже получилось непривычно. ПКМ я передал Шаповалову. Морозов сделал его моим штатным вторым номером. Парень был толковый, уже проверенный в бою, спокойный, без лишней суеты.
Теперь пулемёт нёс он. А я впервые за долгое время шёл на задание с обычным автоматом и ПБ. Сначала даже как-то не по себе было. За последние месяцы я к ПКМу прирос почти намертво. Без привычной тяжести на плече чего-то будто не хватало. Да и запас патронов к автомату не радовал, в одной ленте на двести, которую я обычно заряжал в свой пулемет перед выходом, патронов было больше, чем в шести магазинах к автомату.
Шаповалов это заметил и даже по-своему, постарался меня успокоить.
— Товарищ старший сержант, не переживайте. Не про…бу я ваш пулемёт.
— Если про…ёшь, я тебя сам на ленты пулеметные распушу.
— Понял.
Молодые рядом тихо заржали, а мне вот было не до смеха. Я поймал себя на мысли, что на свой пулемет в чужих руках смотрю с ревностью, как на свою девушку, которую обнимает другой.
Подготовка вообще шла тщательная. Проверяли оружие, подгоняли разгрузки, перематывали изолентой всё, что могло звякнуть. Даже фляги обматывали тряпками. Мне мою разгрузку пришлось отдать на время Шаповалову, а себе достать ту, что отдал мне Равиль перед отлетом.
Морозов гонял всех лично. Без крика почти. Но как обычно после его замечаний люди начинали шевелиться очень быстро.