Тем временем Лодыгин продолжал сыпать угрозами, упиваясь собственной яростью.
— Только попробуйте сунуться! Он мой!
Нервный смех подкатил к горлу из-за абсурда ситуации. Феноменальная московская фортуна: первый враг грудью заслоняет меня от вторых, свято оберегая монополию на мое убийство.
Пространство вокруг вымерло. Прохожих сдуло ветром. Ночная столица обожает чужие драмы ровно до появления первых заточек — затем у горожан находятся неотложные дела в других кварталах.
Тряся побитой головой, амбал грузно поднялся на ноги. Его вертлявый подельник тоже перестал суетиться и двинулся в мою сторону с осторожностью.
— Отойди в сторону, грязь, — процедил Лодыгин, заслоняя меня корпусом с какой-то собственнической уверенностью. — Этот господин — моя добыча.
Он больной? Еще бы зачитал бы гопникам дуэльный кодекс и утвердил секундантов от воровской гильдии.
Бандит презрительно харкнул под ноги.
— Борзый щенок. Сначала мы его кончим, потом с тобой разберемся.
— Наоборот, — с веселой злостью парировал юноша. — Впрочем, хвалю за попытку соблюсти этикет.
Кажется, двое грабителей осознали провал первоначального плана и готовились убивать всерьез. А вот прежний враг по безумной прихоти судьбы мутировал в боевого товарища.
Мой противник отличался низким ростом и вертлявостью. Нож сидел в его кулаке мертвой хваткой. Бандит сразу попер на сближение, грамотно просчитывая мой ритм движения и траекторию саламандровой трости.
Бесконечный день выжал из тела все соки, заставив ныть каждую мышцу. Спасала только молодость тела.
Коротким тычком снизу вверх я встретил вооруженную руку набалдашником трости. Бандит дернулся, жаль оружие удержал, передо мной был опытный мясник.
Слева кипел совершенно иной бой. Лодыгин сражался как одержимый бес. Он игнорировал тактику, предпочитая шквальные налеты: боковые тараны, захваты за одежду, хаотичные удары под немыслимыми углами и мгновенные отскоки. Обладатели подобного темперамента обычно гибнут в первые секунды, либо, по какой-то иронии судьбы, выходят сухими из воды.
— Пошел вон, ублюдок! — истошно вопил юноша, молотя широкоплечего амбала. — Это моя добыча! Руки прочь от моего барона!
Мой противник предпринял очередную попытку пырнуть меня ножом. Я скользнул назад, трость чиркнула по льду. Этого микроскопического сбоя ритма хватило бандиту для корректировки цели. Переключившись с корпуса на отставшую ногу, он нанес удар.
Выпад получился смазанным, зато подлым, точно в боковую мышцу бедра. Плотная зимняя одежда лопнула, пропуская лезвие. Ткань мгновенно пропиталась горячей влагой. Ногу от паха до пятки прошило огнем, и я с мрачным удовлетворением констатировал, что функция моей трости только что сменилась с декоративной на ортопедическую.