— Ну, — протянул её бывший, — Будем знакомы?
Его ладонь с наколкой потянулась ко мне с целью рукопожатия. Я замер лишь на секунду. Затем припечатал своей:
— Будем!
При наличии массы вопросов к нему, я не мог их задать. Ощущая себя третьим лишним, стоял и смотрел, как мужик раздевается. На вид ему было лет пятьдесят. Хотя, может быть, жизнь на задворках его так состарила. Взгляд тяжёлый, печальный, какой-то отживший, совсем неживой.
Он поправил одежду. На нём был толстый вязаный свитер и спортивный брюки. Достал из своей сумки бутыль:
— Что? Накрывай, красота! – подмигнул он Анжелке, — За знакомство выпьем.
— За знакомство не грех, — поддержал я идею.
И подумал, что может алкоголь хоть немного развяжет язык? Пока Анжелка металась по кухне. Вся какая-то нервная, взвинченная. Я пару раз попытался приблизиться к ней.
— Ты ж говорила, в разводе? – взял я с подоконника сигареты.
Анжелка вдохнула, держа в руке нож:
— В разводе.
— Тогда…, — запнулся я, — Какого хрена он здесь?
Она на секунду закрыла глаза, словно справляясь с собой:
— Он тут прописан.
— Аа, — коротко бросил. Хотя это не объясняло в моём понимании ничего.
Вышел курить на балкончик, где теперь размещались мои рыболовные снасти. Теперь в этой хате было много моих вещей. И не только моих.
Её Дима, обойдя квартиру с дозором, тоже вышел покурить следом за мной.
— Угощайся, — протянул я ему свою пачку.
— У меня свои, — показал папиросы, — Привык.
Мы курили молча. Смотрели в окно, запотевшее от нашего жара. Снаружи был снег. А внутри – тишина и тепло. И Анжелка, гремящая чем-то на кухне.
— По какой статье чалился? – решился спросить.
Он в ответ усмехнулся:
— 228 УК РФ, — бросил он и не стал уточнять, какой пункт.
Я хмыкнул:
— Понятно.
— Знаком с уголовным? – поднял он бровь.
— Постольку поскольку, — ответил я честно, — Отец в своё время сидел.
И не стал уточнять, что именно там его и убили.
— Ммм, — промычал Анжелкин бывший и выпустил дым изо рта.
Потом мы ужинали в полном молчании. Он ел так, как будто с голодного края! Даже постанывал от удовольствия. У Анжелки как раз был готов её фирменный борщ. Потом накатили. Ещё и ещё.
И к концу ужина оба были «готовы к общению». Помню, Анжелка ушла, покривившись. А перед этим пнула меня под столом. Я так и не понял, зачем!
— Жель, дверку прикрой, — попросил он её, — По-мужски побазарим.
Она испуганно выпучила глаза. Заикнулась сказать что-то. Но, увидев мой взгляд, глубоко вздохнула и вышла. Мы накатили ещё разок. И беседа как-то сама потекла.