— Извините, вы ошиблись дверью! – спешу я закрыть.
Но он хватает дверь и тянет на себя:
— Оль! Оль, подожди!
Я упираюсь, готовая крикнуть что есть сил.
— Оль, ну подожди ты! Я ж с миром пришёл, — напирает Сорокин.
Пока я «ловила ворон», он просунул свою громадную ступню между дверью и луткой. И теперь мне никак не закрыть.
Отчаявшись, я отступаю:
— Я вызываю полицию, — грожусь ему, хватаю с комода смартфон. Набираю.
— Оль, Оль, — Сорокин внедряется в дом, держа ладони перед собой.
— Уйди! Пошёл вон! – отступаю назад по коридору.
Он и в самом деле уходит. И я выдыхаю. Но рано! Он ушёл лишь затем, чтобы втянуть внутрь квартиры свой чемодан.
— Так, ну всё, — бормочу себе под нос. Набираю «112». В последний раз набирала этот номер тогда, сидя в Мазде, и приняв Сашу за похитителя.
Сорокин, в два шага приблизившись, становится возле меня. Накрывает широкой ладонью мои. Произносит:
— Олюнь…
— Не вздумай, — рычу сквозь зубы, — Если ты ещё раз…
— Я ни разу! Ни разу, — убеждает он, глядя сверху вниз.
Вблизи его фингал ещё более красочный. И мне так охота спросить: «Это ж кто его так?».
— Какого чёрта тебе здесь надо? – вместо этого спрашиваю, — Вещи забрать пришёл? Забирай! Только здесь твоего ничего не осталось!
— Я знаю… Я…, — надув щёки, он становится похож на морского ежа. Или как там называют эту рыбу колючую? Небритый, с растрёпанной плешью. И что это за куртка на нём? Рабочая что ли…
— Что?! Что, ты? – повышаю я голос.
На правах хозяйки могу себе позволить его выгнать. Мы хоть ещё не в разводе. Но от адвоката я точно знаю, что на эту квартиру мой муж не имеет прав. Осталось поставить штамп в паспорте, и я буду свободна уже официально. К слову, Сорокин поклялся, что даст мне развод.
— Я, — физиономия мужа смягчается, желваки опадают, уголки рта ползут вверх, а глаза выражают такую эмоцию. Как у побитого пса, — Я вернулся, — говорит он вполголоса.
— Чего ты? – повторяю я непонимающим тоном. Не верю своим ушам.
— Я вернулся, Олюнь, — произносит Сорокин уже чуть громче и чуть увереннее.
От неожиданности я даже смеюсь. Только смех этот нервный!
— Ты… Ты в своём уме, Женя?
— Абсолютно! – серьёзнеет он.
— Аааа, — тяну я, — Поняла! Это шутка такая? Только сегодня не первое апреля, ты перепутал, родной.
Лицо Сорокина вмиг обретает присущую жёсткость:
— Это ты перепутала, милая! Я вообще-то живу тут, забыла?