— Ваше императорское величество, я все понимаю. И не раз пытался донести эту точку зрения до военных и представителей партий. У вас есть какое-то решение выхода из сложившейся ситуации? — перешел к делу фон Бетман-Гольвег.
Еще в последнее время у меня закрадывается мысль о том, а зачем нам единая Польша? Эта мысль никак не выходила из головы. Предки были не дураки и понимали, что единая Польша в составе России — вечная головная боль. Потребуются значительные военные и финансовые ресурсы на удержании ее в орбите нашего влияния. В таком случае не легче ли ассимилировать малую часть, чем все земли, что были в Германской и Австро-Венгерской империях?
— Мы не будем наступать на ваши позиции, если вы пойдете на такой же шаг и не будет мешать нашим планам в Австро-Венгрии и Турции. Тогда при любом раскладе на будущей мирной конференции Российская империя не будет требовать от вас невозможного. Восточная Пруссия нас вполне устроит. Даже без выплаты контрибуции. Если же ваши генералы вновь перейдут в наступление, то я ничем не смогу вам помочь.
— Я передам ваши слова моему кайзеру.
— И еще. Вопрос обмена военнопленными так и не решен. Кайзеру следует пойти нам навстречу, если вы хотите, чтобы мы сообщили вам лучшее время для объявления всеобщего перемирия.
— Могу вас заверить, после сегодняшней встречи процесс обмена военнопленными ускорится, ваше императорское величество, — впервые за весь разговор улыбнулся рейхсканцлер.
— Надеюсь, вы сможете убедить все заинтересованные стороны сделать правильный выбор ради своего народа. Война пока приносит вам только горе и разрушения. Пора подумать о будущем. Удачи!
Поняв, что разговор окончен рейхсканцлер поклонился и покинул дворец. Что ж, ему будет что привести домой. Хоть какая-то победа для партии мира в Германии, которая совсем отчаялась отодвинуть военных от принятия решений. Правда есть одна небольшая проблема. Если мой план с Лениным все же выгорит, то Франция значительно ослабнет, и тогда германцы почувствуют вкус победы, а британцам и американцам придется несладко на Западном фронте. Но если этого не сделать французы ни за что не согласятся оставить свою подпись под мирным договором с Турцией. Куда ни кинь, всюду клин.
На следующий день Москва полыхнула первыми признаками надвигающейся беды. Правда, забастовки и погромы сразу же были жестко подавлены не только внутренней стражей, но и неравнодушными горожанами, для которых присутствие императорской семьи в Москве намекало на новые возможности, а смена столицы и вовсе открывала блестящие перспективы. Поэтому зачинщиков и организаторов ожидал скорый на расправу суд. А появление довольного директора ИСБ вместе с хмурым министром внутренних дел намекало на то, что мое ожидание, наконец, закончилось.