— Человек, — односложно ответил парень по-старославянски, наблюдая за её реакцией.
— А зовут тебя как, человек? — осторожно спросил престарелый мужчина весьма изношенного вида.
— Ярослав Васильевич, — без всякой задней мысли ответил парень. А потом чуть помедлив, добавил: — Феофилов.
Сказал и понял — ляпнул он что-то очень странное. Вон как лица у них вытянулись. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. А оправдываться начнёшь, только хуже сделаешь.
Ну «Ярослав», допустим, ещё сойдёт. Вполне типичное двухчастное славянское имя. Хотя таким от рождения не нарекали. В те годы, во всяком случае. Там ведь как было? Как родился — одно давали прозвание. Как во взрослую жизнь вошёл — новое. А третье и далее — уже после, за дела или особенности характера. И вот «Ярослав» никак не могло быть именем родильным, да и на то, что при инициации даётся, тоже походило мало. Разве что отличился особливо.
Но это ещё полбеды. Дальше было хуже. Славянское имя сочеталось с отечеством на болгарский манер, производного от очень специфического греческого имени — Василий. Таким простолюдинов не звали. Это имя могли носить только высшие аристократы в Византии тех лет. Да и у прочих с этим именем не шутили в те годы, ибо было оно производным от Василевса или Басилевса, то есть от монарха, ежели его на греческий манер титуловать.
Фамилий в те годы не носили. А простые люди даже отечеством не пользовались, применяя вместо этого прозвища. Тут же ситуация усугублялось ещё сильнее. Третий компонент даже у аристократа мог быть прозвищем. Но то, что произнёс наш герой, никак не тянуло на прозвище. А значит, не могло так трактоваться…
«Разрешите представиться — царь, просто царь», — пронеслось в голове у Ярослава, резюмирующая мысль. — «Ну или бастард царя…»
К его невольно оброненным словам шёл и весомый довесок — снаряжение. Конь конём. Хороший, но вполне обычный для XXI века. Здесь же его чёрный красавец-фриз был удивителен для местных. Где-то в землях франков — ещё ничего, а тут, судя по всему, редкость редкая.
Кольчуга до колена с длинными рукавами — новомодная вещь для X века. По последней франкской моде, как и стёганый халат — гамбезон, надеваемый под неё. Поверх кольчуги была небрежно наброшена «жилетка» пришивной чешуи, но уже по византийской моде. Наручи и оплечья также шли в струе тенденций славного средневекового города — Константинополя. А вот шлем представлял собой артефакт с севера — из Гьёрмундбю. Да не абы какой, а «в полном фарше». Более того — украшенный.
Круглый щит был выпуклым, что вообще не характерно для региона — слишком трудно и дорого. Почти все бегали с плоскими и довольно бестолковыми, но дешёвыми, а потому доступными массово. К щиту шло лёгкое копьё, меч, боевой топорик, сакс и венгерский сложносоставной лук с полным колчаном стрел на поясе.