Ярослав невольно тронул поводья коня, и тот не спеша пошёл вперёд. Чувство опасности пока не пришло. Всё ещё был шок. И любопытство. Что ни говори, а то, как убивают других, всегда и всем интересно. Даже если они рьяно утверждают другое.
Но тут чей-то возглас заставил парня вздрогнуть. Он оглянулся и понял, что стоит довольно близко к толпе женщин, детей и совсем уж немощных стариков либо увечных. Те, видимо, его сразу не заметили, как и он их. Слишком увлеклись зрелищем смертоубийства. Теперь же, обратив внимание, отхлынув в сторону и что-то залопотали.
Народ как народ. Не в говне с головы до ног, как показывали в некоторых фильмах. Но и о чистоте речи не шло даже в предположениях. Да оно и понятно. Жили-то они в домах, что топились по-чёрному. Вон — печных труб нет, ни одной. Вместо них духовые оконца с почерневшим от сажи «зевом». При таком обогреве хочешь не хочешь — и сам прокопчённый станешь, пропахший дымом и пропитанный сажей. И не только телом, но и одеждой всей. Что бомж летний, паркового обитания.
Современных Ярославу реконструкторов что отличало? Правильно. Ухоженность. Даже грязь они накладывали с любовью, как макияж. А тут — натуральная жесть. Вон малец с зелёной соплей, торчащей из носа, выпучил на Ярослава глаза. Босиком стоит в одной лишь грубой рубахе из некрашеной ткани. Ноги грязные, мордочка чумазая. Остальные — под стать ему. В обуви почти никого нет. Крашеная одежда у единиц. Украшения — так и вообще — лишь у парочки дам. Беременных, кстати, хватает, что обычно на слётах реконструкторов редкость. Женщин в их среде вообще не много, а таких отмороженных, что готовы с пузом лазить по фестивалям, так и вообще — с гулькин фиг.
Ярослав прислушался к тому, что лопочут эти люди и ахнул. Древнерусский! Или — как ещё называют — восточный извод общеславянского языка. Причём в довольно архаичном варианте — ещё до падения редуцированных. И что примечательно — он их недурно понимал. Сказывались многолетние занятия с репетитором. Такого рода хобби ведь подразумевают не только махание мечом и дефилирование в красивых доспехах. Нет. Отнюдь. Особенно при деньгах и должном энтузиазме, которых у Ярослава хватало. Впрочем, звучала не только славянская речь. Кое-кто что-то говорил и по-скандинавски. Точнее язык он определить не мог, так как касался лишь стародатского, но общую канву и логику повествования прекрасно понимал.
— Ты кто? — наконец решившись, спросила молодая женщина, выступив вперёд. Совсем молодая. Девушка. Если не подросток. Хотя в эти годы совсем другие нормы зрелости. Тут в восемнадцать у иной девчушки уже два, а то и три ребёнка по лавкам сидит. А в двадцать пять можно и бабушкой стать… если доживёшь.