Пушкин побледнел и нехотя вышел в коридор.
Скоро мы с Богданом добрались до Кремля. Найти потайную дверь, когда-то любезно открытую мне Первым тайным отделом, оказалось несложно. Через нее мы попали в узкий коридор, где пахло пылью. Быстро пробегая узкие проходы, вышли в гостевой зал.
Там мы и столкнулись лицом к лицу с Пушкиным, сверкающим темными глазами. Только завидев нас, он удивился. Видимо, наш визит для него такая же неожиданность.
Пушкин прошелся по комнате и, разведя широкие плечи, загородил нам выход.
— Михаил, вали отсюда! — сказал он, сжав кулаки. — Тут Нахимов с Кутузовым. Стоит тебе напасть, и они грудью будут защищать царя. По крайней мере, перед публикой. Это их долг, и им просто не останется выбора.
— Этот царь похитил Люсю и Виолетту, — сказал я. — Наших с тобой товарищей! Ты хочешь отдать их на растерзание Петру⁈
Пушкин качнул головой.
— Нет, конечно, но пока ты ничего не сможешь сделать. Ты ослаб, я это чувствую. А у Петра огромное войско, он силен и уважаем в народе. Драться сейчас — чистое самоубийство. Уйди, я не дам дам в обиду.
Богдан шагнул вперед.
— Кажется, у нас нет другого выбора, Михаил?
Тут он расправил крылья, на его голове выросли рога. Пушкин же и бровью не повел, увидев подобное.
— Миша, у нас гости, — сказала Лора и показала изображение с Болванчика: в коридоре позади нас собирались вооруженные солдаты.
Весь план коту под хвост! Сначала Пушкин, а теперь эти. Даже если Богдан со всеми справиться, дальше будет только хуже.
Я стиснул кулаки. Гнев ослеплял, но я сдержался.
— Хорошо, будь по-твоему, — сказал я Пушкину. — Покажи, как выбраться.
— Следуйте за мной, пока охрана не подняла тревогу, — бросил он через плечо и скользнул в тень арочного проема. Мы успели нырнуть следом, когда сзади послышались шаги охраны. Богдан расправил за крылья, готовясь к бою, но я остановил его.
— Ни звука…
Мы затаились. Скоро шаги стихли вдали. Пришлось отправить Болванчика на разведку, чтобы нам не натолкнуться на еще каких-нибудь чересчур радушных хозяев.
Моему питомцу было очень тяжело. Видимо, Петр успел усилить заклинания.
Мы вышли к маленькой дверце. Пушкин приоткрыл ее и сказал:
— Сейчас не время, Михаил. Ты еще не восстановился, хотя я понятия не имею, где ты умудрился так сильно пострадать… И наверное, не хочу.
— Я вернусь, — жестко ответил я.
— Непременно. А пока дай мне шанс спасти дам. Не зря же я остался? — улыбнулся он напоследок.
Мы выбрались во двор и растворились в ночной Москве. На ходу я планировал новый способ вытащить Люсю с Виолеттой.