— А кто «мы»-то?
— Красная звезда! — Этот ответ прозвучал даже с некоторой степенью гордости. Примерно так же все знакомые мне аристо сообщали свою фамилию.
— Значит, кровавое солнце — это тоже не вполне точный перевод…
Судя по тому, как на лице дворецкого вновь нарисовалось недоумение, о пророчестве он был не в курсе…
— Ну да ладно. — Я махнул рукой и снова заложил её за голову. — Звезда, так звезда. Это какая-то секта?
— Это партия! — Воскликнул Закарий.
— А есть разница?
Поморщившись, мой собеседник всё-таки снова смог возобладать над эмоциями. Хотя дальнейшая его речь и была наполнена некоей патетикой:
— Наша партия борется за свободу простого народа! От гнёта и тирании! От сверхэксплуатации! От тех, кого ты сам так горячо ненавидишь!
— За свободу семи сестёр и проклятой матери…
— Что⁈
— Не важно… — Я снова махнул рукой. — Но что-то я ничего о вас раньше не слышал…
— Потому, что как раз сейчас мы собираемся выйти из подполья. Что бы сразу нанести решающий удар по тем кровопийцам и мироедам, которые…
— И теперь вы решили, что для этого вам никак не обойтись без меня? — Я нетерпеливо перебил пламенную речь.
И дворецкий осёкся:
— Хм… Не совсем… Но если наши цели совпадают, то…
— Я уже говорил, что видел ваши цели. Лежащими у моих ног в ужасе. И мне это не очень понравилось…
Закарий снова непонимающе нахмурился. И я снова пошёл к нему навстречу:
— Короче, чел. Если вы хотите, чтобы я сделал для вас что-то только за идею, то этого маловато. Пойми, я не жадничаю. Просто ставки в этой игре растут с каждым днём. А идеи — это просто слова. И слова ничего не стоят.
Непонимание на лице собеседника снова сменилось зловещим прищуром:
— Вообще-то ты — это наш план «Б». И если мы ошиблись в тебе… И в твоих стремлениях…Тогда мы реализуем план «А». Вот только тогда погибнут все те, кто, возможно, тебе теперь дорог. Вопреки нашим наблюдениям…
— Огласите весь список. — Я не улыбался. Ведь дело всё-таки дошло до угроз. Хотя я до последнего надеялся на иную мотивацию.
— Да все, кто будет присутствовать на вашем пире среди чумы! Седьмого ноября! — Дворецкий почти перешёл на зловещий шёпот. — На этом восхвалении порабощения и оков простых людей… Все твои аристократические друзья и подружки… И все кто им слепо прислуживает, вместо того, чтобы поднять знамя борьбы вместе с нами… Этот день станет началом нашей открытой борьбы! Станет днём Революции!
Вот, значит, какая вы партия… Пожалуй, следовало догадаться, исходя из того, что я уже видел в образах грядущего…
Я чуть наклонился вперёд и оглянулся:
— А что если я сообщу об этом, куда следует?