— Сначала о том, что тебя ждёт в случае успеха. — Ромул зачем-тополез к себе во внутренний карман пальто. — Я, кажется, уже говорил, что и ты и твой братец смогут забыть о любых материальных проблемах…
— И о Тумире тоже говорил. — Всем своим видом я постарался показать то, что деньги меня сейчас интересуют меньше всего на свете. — И о всём моём квартале, если я сам того пожелаю.
И это получилось на удивление легко для того, кто полжизни провёл впроголодь… К хорошему быстро привыкаешь, чёрт подери. Слишком быстро…
Ромул спокойно кивнул в ответ, продолжая испытующе смотреть мне прямо в глаза:
— Так вот, полагаю, за эти несколько дней ты уже убедился в том, что деньги — это далеко не самое главное в жизни…
— Есть такое…
— Поэтому в благодарность за твою помощь я теперь могу предложить тебе куда больше.
— «Теперь»?
— В своей организации я не на самом верху. — Опричник пожал одним плечом и ухмыльнулся. — Пока что… Но теперь я могу предложить тебе решение практически любых проблем, которые могут возникнуть в твоей будущей… Уверен, весьма богатой на события жизни.
С этими словами он, наконец-то вынул руку из кармана. И положил передо мной на стол тот самый значок в виде бордового щита с серебряной семёркой.
Глянув на значок, я вдруг осознал, что люди вокруг нас затаили дыхание.
А опричник медленно продолжил:
— Этот щит может закрыть тебя и твоих близких от любых невзгод. Открыть любые двери. И закрыть любые глаза. — Глянув за моё плечо, он ухмыльнулся. — Именно поэтому нас многие так не любят…
Прислушиваясь к тишине, повисшей в столовой. Я машинально рассматривал чеканный металлический предмет перед собой. И вспоминал…
…семь крыс погибнут и кровавое солнце взойдёт… Тогда низложитель укроется от него багровым щитом и обретёт свою силу…
Он наверняка тоже знает этот текст… Да какой там! Он точно его знает!
И наверняка знает, что и мне эти причитания теперь известны…
Ладно. Хватит играть.
— Но ведь… — Я поднял взгляд на Ромула. — Если я укроюсь этим щитом… Тогда старый вор падёт…
— И это должно станет единственной частью финала пророчества, которое воплотится в жизнь. — Опричник больше не улыбался. Лишь внимательно смотрел мне прямо в глаза. — Тогда уцелеет и мать и сёстры…
— Ты… Ты хочешь, чтобы я… — Я говорил уже почти не слышно. Одними губами. — Чтобы я…
— Сбросил старого вора… — Продолжая сверлить меня взглядом, в котором вспыхнули знакомые демонические огоньки, Ромул хранил рот закрытым. Но я чётко слышал каждое его слово внутри собственной головы. — И вознёс молодую весну…
«Молодую весну»? Какую ещё…