Утро в Асмэре началось с привычной суеты. Солнце поднималось над горизонтом, заливая булыжные улицы золотистым светом. Пыль, поднятая копытами мулов и шагами прохожих, оседала на листьях акаций, росших вдоль узких аллей. Полковник Витторио Руджеро ди Сангаллетто сидел в своём кабинете в штабе итальянской администрации, но его мысли были далеки от рапортов и приказов, аккуратно разложенных на столе из красного дерева. Перед ним лежала записка, полученная вчера в «Il Corno d’Oro» — сложенный лист бумаги, который он теперь держал в руках, перечитывая лаконичные строки: «Полковник ди Сангаллетто, есть возможность хорошо заработать. Встреча завтра в полночь у старого маяка на побережье. Не упустите шанс».
Витторио откинулся в кресле, его пальцы, унизанные перстнями, постукивали по подлокотнику. Он был человеком, привыкшим к риску, но эта записка вызывала смутное беспокойство. Встреча в полночь у заброшенного маяка — это не просто деловое предложение, а игра, где правила неизвестны, а ставки могут быть смертельными. Его репутация в Асмэре строилась на умении находить выгоду в хаосе колониальной жизни и способности избегать ловушек. Записка от неизвестного абиссинца сулила богатство, но и опасность.
Он размышлял, идти ли одному. Инстинкты, отточенные годами кампаний в Африке, подсказывали, что брать с собой солдат рискованно. Лишний свидетель мог стать проблемой, особенно если предложение окажется таким, каким он его себе представлял: чем-то, что лучше держать в тайне. Витторио понимал, как быстро слухи распространяются по Асмэре. Один неосторожный разговор — и его имя могло дойти до ушей губернатора или, что хуже, до Рима. Если абиссинец действительно готов заплатить, как обещал Йемане, дело, вероятно, связано с чем-то, что не терпит лишних ушей. Один солдат, даже самый верный, мог стать слабым звеном. Он вспомнил, как однажды в Ливии его товарищ по оружию, поддавшись соблазну продать информацию о караване, оказался в яме с песчаными змеями — наказание, которое местные племена считали справедливым. Витторио не собирался повторять чужих ошибок.
Но идти одному тоже было опасно. Он не был новичком в таких делах. Абиссиния оставалась очагом сопротивления, несмотря на итальянскую оккупацию. Местные вожди и повстанцы не забыли поражения при Адуа и ждали момента для реванша. Полковник мог стать мишенью для тех, кто хотел нанести удар по итальянской администрации. Старый маяк на побережье, окружённый скалами и пустынными пляжами, был идеальным местом для засады. Если кто-то решил заманить его туда, лучшего места не найти. Он представил, как тени скользят среди скал, как блеск ножа мелькает в лунном свете, и его рука невольно сжалась в кулак. Но чутьё, отточенное годами, подсказывало, что идти надо одному. Если бы абиссинец хотел его смерти, он мог бы подослать убийцу прямо к таверне прошлым вечером. Нож в переулке, яд в бокале граппы — всё это было бы проще, чем устраивать встречу у маяка. Нет, тот, кто написал записку, хотел разговора. А разговоры Витторио умел вести лучше всех в Асмэре.