— Смерть Раса Кассы, — начал Тадессе, его голос был ровным, лишённым эмоций, словно он обсуждал погоду, а не трагедию, унёсшую десятки жизней. — Это ход в игре, которую кто-то ведёт против нас. Я вижу в этом руку иностранцев. Немцы, возможно, итальянцы. Они хотят, чтобы мы перегрызлись.
Зэудиту сделал глоток тэджа, его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнула искра интереса.
— Ты говоришь о врагах снаружи, но что насчёт врагов внутри? Народ неспокоен, Тадессе. Рас Касса был символом сопротивления, его победы над итальянцами в горах вдохновляли всех. Его смерть — не просто потеря, это сигнал. Император слаб, и ты это знаешь. Ходят слухи, что он собирается бежать в Лондон. Если это правда, кто удержит Абиссинию от падения?
Тадессе улыбнулся, но его улыбка была холодной, почти насмешливой, как у человека, который знает больше, чем говорит.
— Ты веришь в эти разговоры о бегстве, Зэудиту? Или просто используешь их, чтобы подтолкнуть меня к тому, чего хочешь ты и твой народ?
Зэудиту не отвёл взгляд, его глаза сузились, а полуулыбка стала чуть шире.
— Я верю в то, что вижу. Хайле Селассие говорит о сопротивлении, но его советники всё чаще говорят о Лондоне. Его трон шатается, и ты это видишь не хуже меня. Если он уедет, страна останется без лидера. И кто тогда встанет у руля? Ты, Тадессе? Или кто-то другой, кто воспользуется неразберихой? Мои люди в Тиграе уже говорят, что Абиссинии нужен новый вождь. Сильный. Тот, кто не боится ни итальянцев, ни предателей во дворце.
Тадессе знал, к чему клонит Зэудиту. Тиграи всегда были амбициозны, а смерть Менгесхи, их прежнего лидера, только разожгла их жажду власти. Зэудиту, с его силой, ресурсами и харизмой, был опасным союзником — и ещё более опасным врагом. Его слова были не просто предложением, а вызовом, проверкой, насколько далеко Тадессе готов зайти.
— Ты предлагаешь мне предать императора? — спросил Тадессе. — Захватить трон, пока Хайле Селассие ещё сидит на нём?
Зэудиту поднял руку, словно останавливая его. Его жест был уверенным, но не агрессивным, как у человека, привыкшего вести переговоры на грани.
— Это не предательство, Тадессе. Это реальность. Если император уедет — а он уедет, это лишь вопрос времени, — кто-то должен взять власть. Лучше это будешь ты, чем марионетка немцев или итальянцев. Но мои люди не поддержат тебя просто так. Тиграи — это сила, которую ты не можешь игнорировать. У нас лучшие воины, лучшие разведчики. Мы можем держать север, пока ты укрепляешь центр. Но за это я хочу гарантий.
Тадессе прищурился, его пальцы медленно вращали кубок с тэджем, отражая свет ламп. Он знал, что Зэудиту играет в сложную игру, где каждый шаг был просчитан.