Судоплатов ответил:
— Семь дней для первой партии. Если британцы клюнут на дезинформацию, успеем даже до 15 апреля.
Шапошников продолжил:
— Товарищ Сталин, Абиссиния — не единственная угроза. Британцы создают проблемы, но есть и другие фронты. Японцы усиливают армию Квантун в Маньчжурии. Наши источники в Харбине сообщают о возможных провокациях на границе с Монголией. Если они ударят, нам придётся перебросить дивизии с запада, что ослабит нас против Германии.
Сергей нахмурился, его палец указал на Дальний Восток.
— Японцы ждут нашей слабости. Если мы увязнем в Абиссинии, они попробуют нас на прочность. Сколько у нас сил на Дальнем Востоке?
Шапошников раскрыл папку.
— 150 000 солдат, 200 танков Т-26, 300 самолётов. Мы можем сдержать японцев, но нужна модернизация. Я предлагаю выделить 300 миллионов рублей на танки Т-28 и укрепление границы. Также прошу ускорить производство И-16 — нам нужны истребители.
Сергей кивнул. —
Одобряю. 300 миллионов на Дальний Восток. Но японцы — не главная угроза. Они будут выжидать. Что с Испанией?
Молотов взял слово.
— Франко набирает силу. Наши агенты в Мадриде сообщают, что его националисты получают винтовки и артиллерию из Италии и танки от Германии в ещё большем объёме, чем раньше. Немецкий «Легион Кондор» собирается прислать ещё 50 самолётов и 4000 солдат.
Сергей постучал пальцем по столу.
— Если Франко победит, Гитлер и Муссолини объединятся. Увеличьте помощь республиканцам: пришлите ещё 1000 винтовок, 20 танков Т-26, 50 лётчиков. Переправляйте через Мексику, чтобы Британия и Франция не поймали нас. Павел Анатольевич, что ваши люди могут сделать?
Судоплатов ответил:
— Мы можем организовать диверсии против складов Франко. У нас есть агенты в Барселоне и Севилье. Они взорвут топливные склады, депо и мосты, чтобы замедлить его наступление. Это займёт две недели на подготовку.
Сергей подошёл к окну, глядя на весеннюю Москву.
— Товарищи, — сказал он, повернувшись, — мы стоим на пороге большой игры. Британцы думают, что могут манипулировать нами, но мы переиграем их. Абиссиния — наш первый шаг. Мы удержим её и покажем Муссолини, Гитлеру и всему миру, что Советский Союз не сломить. За работу.
Молотов, Шапошников и Судоплатов кивнули, их лица выражали решимость. Они встали и вышли. Сергей остался один, его взгляд вернулся к карте. Он знал, что игра, в которой ставки измеряются человеческими судьбами, только начинается.
Кабинет Адольфа Гитлера в имперской канцелярии на Вильгельмштрассе, 10 апреля 1936 года, был воплощением власти, где каждый предмет служил её символом. Высокие окна, затянутые тяжёлыми шторами цвета тёмного бордо, пропускали бледный утренний свет, ложившийся узкими полосами на полированный паркет, где отражались блики хрустальной люстры. Стены, обшитые панелями чёрного дуба, украшали портреты Фридриха Великого и Бисмарка. Над камином, выложенным серым мрамором, висела карта Европы, где границы, начерченные красным и чёрным, извивались, как змеи. Массивный стол из тёмного ореха стоял в центре; на нём стояли бронзовая статуэтка орла с распростёртыми крыльями, глобус с выгравированными континентами и стопка бумаг, перевязанных кожаным шнуром. Кресло Гитлера, обитое зелёным бархатом с высокой спинкой, возвышалось за столом, словно трон. У стены выстроились стулья с резными подлокотниками, а в углу, на диване, обитом зелёным шёлком, расположился Герман Геринг, его мундир люфтваффе сверкал золотыми пуговицами. У окна, выходившего на внутренний двор канцелярии, стоял Рудольф Гесс в строгом сером костюме, его перо царапало бумагу, фиксируя каждое слово.