Судоплатов почувствовал, как сердце сжалось. Он знал, что Сталин не шутит. Предательство каралось безжалостно, и даже тень подозрения могла стать приговором.
5 апреля 1936 года, Аддис-Абеба, утро.
Солнце медленно поднималось над холмами, окружавшими столицу Абиссинии, заливая город золотистым светом, который пробивался сквозь густую пыль, поднятую телегами и копытами мулов. Улицы гудели: торговцы выкрикивали цены на ячмень и кофе, женщины в ярких шалях несли корзины с лепёшками инжера, а вдалеке раздавались глухие удары военных барабанов, напоминая о войне, подступавшей всё ближе. В штабе советских советников, расположенном в старом каменном здании на окраине города, пахло сыростью и оружейным маслом. Полковник Фёдор Вяземцев стоял у окна, глядя на улицу, где местные мальчишки гонялись за тощей собакой, лая и размахивая палками. Его мысли были далеко — у карты, утыканной красными и жёлтыми булавками, и у слов императора Хайле Селассие, которые всё ещё звучали в ушах: «Мы будем сражаться одни».
Вяземцев повернулся к майору Соколову, который раскладывал на столе пачки долларов, завёрнутые в грубую холщовую ткань. Восемьдесят тысяч долларов — сумма, способная купить лояльность вождей, но требующая крайней осторожности. Один неверный шаг, и император вышвырнет советников из страны, обвинив в подкупе и вмешательстве. Полковник чувствовал, как время сжимает его в тиски: три дня до штурма Дессие, три дня, чтобы убедить вождей поддержать партизанскую войну и сорвать планы британцев.
— Сколько уже раздали? — спросил Вяземцев, потирая висок. Голова болела от бессонной ночи, проведённой за составлением плана диверсий и анализом донесений разведки.
— Двадцать тысяч, — ответил Соколов, не поднимая глаз от пачек. Его загрубевшие от работы с оружием пальцы аккуратно сортировали купюры. — Рас Абебе взял десять, но требует ещё. Говорит, его воины не будут рисковать без достойной платы. Рас Гетачью согласился на семь, но хочет гарантий, что Москва пришлёт танки Т-26. Рас Менгесха пока молчит, но его люди намекнули, что тиграи не продадутся дёшево.
Вяземцев нахмурился. Рас Менгесха, вождь тиграи, был самым непредсказуемым. Его холодные глаза и сдержанная манера внушали тревогу. Полковник подозревал, что Менгесха играет свою игру, возможно, даже с британцами, чей связной был замечен в городе накануне. Если тиграи перейдут на сторону Лондона, вся операция рухнет, а советское влияние в Абиссинии будет потеряно.
— Менгесха нам очень нужен, — сказал Вяземцев, постукивая пальцем по столу. — Если он поддержит штурм, остальные последуют за ним. Но если он снюхается с британцами, мы окажемся в ловушке. Дай ему пятнадцать тысяч, но сделай это через посредника. Никаких прямых встреч.