Фатима, прищурившись, добавила:
— Будь осторожна, девочка. Если они узнают, то не пощадят. Слухи уже ползут по городу.
В лавке Мэазы, за мешками кофе, где зёрна лежали в холщовых мешках, собрались Абраха и Тэкле. Тэкле, нервно оглядываясь, шепнул дрожащим голосом:
— Мэаза, патрули повсюду. Если они дойдут до нас, мы пропали.
Мэаза, сортируя зёрна, ответил:
— Тэкле, хватит ныть! Деньги у нас, дело сделано. Работай и молчи.
Абраха, стоя у двери, добавил:
— Тэкле, держи свой язык за зубами.
Тэкле, сглотнув, посмотрел в пол, его худые пальцы теребили рубаху:
— Я думаю о семье, Абраха. Если итальянцы узнают, что будет с детьми?
Мэаза, хлопнув по столу, сказал:
— Семья будет жить, если мы не будем делать глупостей! Думай о деле, а не о страхе.
В Абиссинии ночь опустилась на холмы, укрыв хижину тьмой. Чекисты готовили переправку Лоренцо глубже в лес, где тропы, узкие и заросшие, вели к другому лагерю, скрытому в чаще. Лоренцо, ослабевший, но не сломленный, кричал:
— Вы ничего не получите! Грациани уже идёт за мной, и вы все поплатитесь!
Григорий, связывая его руки туже, ответил:
— Пусть идёт, полковник. Здесь он найдёт только деревья да горы.
Павел, проверяя тропу, добавил:
— Местные лазутчики могут быть близко. Надо спешить, или мы потеряем его.
Алексей кивнул, его глаза бегали по зарослям:
— Тропа чиста. К утру будем в лагере.
Лоренцо, дёрнувшись, плюнул на циновку:
— Вы думаете, я сломаюсь? Я скорее умру, чем предам!
Григорий, поднеся миску с чечевицей, ответил:
— Умирать не надо, полковник. Ешь, или сил не хватит даже кричать.
В Асмэре патрули продолжали обход. На рынке слухи росли: кто-то шептался о местных, кто-то — о нападении абиссинцев. Грациани в штабе стоял у окна, его тяжелый взгляд скользил по городу. Он думал о Лоренцо, о их службе, о том, как друг спас ему жизнь в Ливии, прикрыв от пули. Он позвал Риччи:
— Альберто, удвой патрули. Проверьте дороги к границе. Лоренцо где-то там.
Риччи, кивнув, ответил усталым голосом:
— Командующий, мы делаем всё что можем. Но город молчит. Может, он в Абиссинии?
Грациани, сжав кулаки, повернулся, глаза горели яростью:
— Абиссиния? Тогда мы найдём его, даже если придётся сжечь ее полностью!
Холмы Альто-дель-Вьенто, 17 февраля 1936 года, встречали рассвет тусклым светом, что лился на каменистую землю, покрытую колючими кустами и редкими оливами, чьи ветви гнулись под резким ветром, поднимавшим облака пыли. Окопы, вырытые в твёрдой почве, вились по склонам, где республиканцы, около четырёх тысяч бойцов, готовились к долгому сражению. Их лица, покрытые грязью, выражали решимость; винтовки, как потёртые, так и новые, лежали рядом, а в тылу, за холмом, урчали моторы советских танков. Среди бойцов была тысяча советских добровольцев, пехотинцев, танкистов и артиллеристов.