— Три минуты, — сказал он вместо приветствия. — У меня через три минуты совещание.
Марко положил на край стола тонкую папку — всего четыре листа, включая схему квартала и записи из блокнота.
— Мне нужно разрешение на обыск дома Раса Уольдэ-Гийоргиса. В ближайшие дни. Чем раньше, тем лучше.
Генерал медленно откинулся на спинку кресла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно, господин генерал.
Ди Санголетто взял папку, открыл, пробежал глазами первую страницу, вторую. На третьей остановился. Потом закрыл папку и положил её обратно на стол — аккуратно, ровно по центру перед собой.
— Ты сошёл с ума, Марко.
— Возможно. Но я думаю, что там скрывается Кассио Арборе.
Генерал молчал несколько секунд. Потом произнёс, очень тихо:
— А если нет?
Марко не ответил сразу. Он смотрел на генерала.
— Тогда я окажусь в дураках. Меня можно будет снять с дела, понизить в звании, отправить в Могадишо чистить казармы. Я готов к любому из этих вариантов.
— А если там действительно никого нет? — повторил ди Санголетто, но уже медленнее, словно проверяя, насколько далеко Марко готов зайти. — Если мы вломимся в дом одного из самых влиятельных людей, который формально лоялен администрации, который платит налоги, поставляет зерно на наши склады, принимает у себя итальянских инженеров? Если там окажется только его семья, его больной отец и трое слуг и, скажем, несколько любовниц? Что тогда, лейтенант?
Марко чуть наклонился вперёд, опираясь ладонями о край стола.
— Тогда я подпишу рапорт о своей полной некомпетентности. Сам. Без всяких оправданий.
Генерал смотрел на него долго.
— Основания, — наконец сказал он. — Мне нужны юридические основания. Не твоя уверенность. Уверенность — это не документ. Это просто мнение. А мне нужны факты, которые я смогу положить на стол маршалу ди Монтальто, если тот спросит, почему мы устроили погром в доме человека, которого вчера приглашали на приём.
Марко выпрямился.
— Факты следующие. Войзеро Летемика посещает этот дом в среднем раз в четыре дня уже больше месяца. Никогда не приходит в одно и то же время, но всегда уезжает через два-три часа. Никогда не появляется на улице одна — всегда с машиной и водителем. За всё время наблюдения она ни разу не была замечена ни в одном другом месте, кроме рынка и этого дома.
Он сделал паузу.
— Дальше. При попытке проверки проводки под видом аварии нас пустили только на первый этаж. Второй этаж закрыт. Две комнаты имеют наружные задвижки — кованые, тяжёлые, явно не для хранения белья или старой мебели. Во время нашего присутствия сверху один раз отчётливо скрипнула половица. Один раз. Потом была тишина. Как будто кто-то замер.