Снятая им квартира была пуста и стерильна, как больничная палата. Голые стены. Чужой ремонт. Бежевая плитка. Идеальная тишина. Он бросил сумки в углу, не разбирая, и почти сразу уехал к матери. Стены давили, он просто не мог оставаться один.
Елена Дмитриевна встретила его на пороге, вытирая руки о фартук. Увидела его лицо и всё поняла без слов. Ни о чём не спросила, просто отошла в сторону и молча пропустила в дом. Налила чаю. Поставила на стол миску с горячими сырниками, которые, она знала, сын любил с детства.
Артём молчал, глядя в чашку.
— Рассказывай, — велела она, садясь напротив и складывая руки на скатерти.
— Я ушёл от Яны, — сказал он, не поднимая глаз.
— Как ушёл? — уточнила мать ледяным тоном.
— Совсем. Я снял квартиру. Мы разводимся.
В кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают настенные часы. Старые, ещё советские, с кукушкой.
— Причину назови, — потребовала Елена Дмитриевна, и голос её не предвещал ничего хорошего.
— Чувства угасли, — он заставил себя сказать это вслух, надеясь, что перед матерью это прозвучит так же весомо и логично, как в собственной голове.
Не прозвучало.
Елена Дмитриевна отодвинула чашку с чаем — медленно, очень медленно, как делают люди, которые пытаются удержать себя в руках. Её седые волосы были убраны в аккуратный пучок. Карие глаза, точь-в-точь как у сына, потемнели от гнева.
— То есть ты хочешь сказать, что разрушил семью, лишил сына отца, а жену — мужа, потому что тебе… что? Скучно стало?
— Мам…
— Какие к чёрту «угасли», Артём?! — она стукнула ладонью по столу, и чашки жалобно звякнули. — Чувства — это не лампочка, чтобы щёлкнуть выключателем! Это костёр, в который надо дрова подкидывать, а ты что делал? Сидел, грелся и ждал, пока само гореть будет? А теперь решил, что проще уйти, чем руки испачкать?
— Ты не понимаешь…
— Я как раз отлично всё понимаю! — она подалась вперёд, и её голос задрожал. — Я понимаю, что Яна — лучшее, что случалось с тобой в этой жизни. Она любила тебя, дурака. Терпела твоё вечное сидение в телефоне, твою работу, твоё «я устал». И что получила взамен? «Угасли»! Вон из моего дома, пока я тебе не наговорила такого, о чём сама потом пожалею. Ты ведёшь себя как эгоистичный мальчишка, а я тебя не так воспитывала!
Артём встал. Лицо его окаменело.
— Я думал, ты меня поддержишь, — тихо сказал он. — Ты моя мать.
— А она — мать твоего ребёнка! — отрезала Елена Дмитриевна. — И если тебе наплевать на это, то мне — нет. Я от Яны не откажусь, так и знай. А ты иди думай, что натворил.
Он молча развернулся и вышел. Хлопнула входная дверь. Елена Дмитриевна осталась одна.