– А Виталик не рассказал тебе причину наших разногласий? – конечно нет. Сын слишком любит мать. Оберегает ее. И меня теперь ненавидит. В его глазах я подонок и предатель. И ведь он прав. Чертовски прав. Но я был уверен, что Виталька не станет лезть в наши отношения и рушить семью. Нашу семью. – Спи, Оль. Было бы это важно, думаю сын бы тебе сообщил. А так… Мелочи. Отойдет. Помиримся.
Целую ее в губы. Они у Ольги мягкие, податливые, чуть солоноватые. Черт, не сравнить с Миланкиными, сладкими и жадными.
Я ее люблю. Да, люблю. И ничего не хочу менять. Я ее люблю…
– Иди ко мне, – тихо шепчет жена.
– Я страшно устал. Давай утром. Оль, ну не мальчик я уже.
В ее глазах обида. Но она снова понимающая и правильная. Утром так утром. Вот у нее все так.
– Я тебя люблю, – говорю я Ольге, или себе, – спи. Я сам разогрею себе ужин. Мне нужно еще поработать.
– Ты снова утром сбежишь, – кривит она рот. – Миш, у нас скоро годовщина. Я думала…
– Давай доживем, а… Я правда загребся, Оль. Вот прям как конь. У меня на работе проблем выше крыши, а ты меня грузишь вещами, которые можешь сама решить. Есть еще время.
Она отворачивается молча. Черт, ну чего я сорвался? Просто я не знаю, что делать. Нужно как-то решать проблему. И Мальдивы эти… Я не успеваю. Путевку взял как раз на дату нашей фарфоровой свадьбы. Нужно как-то уговорить Милку на… Твою мать, мне не нужен этот ребенок. И проблемы не нужны ни с женой, ни на работе. Меня все устраивает в моей жизни.
– Не обижайся, пупуз. Просто навалилось. Виталик еще…
– Ты сто лет меня так не называл. Миша, это ты, или тебя на твоем ученом совете подменили?
– Мне на моем ученом совете вылюбили мозг, дорогая.
– Твоя мама звонила. Ты бы заехал к ним. Роман Георгиевич чувствует себя не очень. И… Они соскучились по тебе.
Точно. Вот кто может мне помочь. Черт, я и вправду сто лет не был у мамы и отца. Хорошо хоть Ольга с ними на связи постоянно. Только вот захотят ли мои родители, слепо любящие Ольгу, помочь мне выпутаться из гребаного круга черного, по которому я бегу как взмыленный жеребец?
Жеребец. Так меня зовет сладкая Милана.
– Позвоню. Обязательно. И давай купим новый диван.
– Диван? – в голосе Ольги удивление. – Зачем?
“Обновим хоть что-то в нашей жизни” – хочу сказать я.
– Не знаю. Подумал, что Виталька прав, нам нужен новый диван, – говорю я совсем не то, что думаю. – А теперь спи.
Я ухожу из спальни, раздраженно хлопнув дверью. И злюсь я на Ольгу, смотрящую мне вслед распахнутыми глазами. В измене виноват же не только тот кто изменяет.
– Тань, я что-то так устала, – вздыхаю я, и начинаю размешивать тонкой ложечкой пену на капучино. Я его терпеть не могу кстати. Зачем заказала, сама не пойму. Пена противная, жирно, слишком много сахара.