— Вот сюда, правильно? — спросила я у мальчишки Митьки.
— Сюда-сюда, барыня, всё туточки! — ещё и пальцем на калитку показал для уверенности.
— А почему же он кривой? — не поняла я.
Потому что дом был нормальный прямой, нигде не покосился — на первый взгляд.
— Так кто ж так строит! — сообщил мальчишка.
И был таков, только пятки босые засверкали. А я переглянулась с Марьей. Вообще да, дом выше и шире соседних, и участок под ним немалый, и постройки какие-то виднелись тоже. Кто-то строил с размахом.
— Идём, да? — тихонько сказала она, причём — не на том языке, на каком все они тут говорят.
И я этот язык, судя по всему, отлично понимала. А ответить смогу?
— Идём, — сосредоточилась, кивнула.
Вышло, ура. Да, если мы с ней вдвоём и рядом нет никого из местных, то совершенно нормально, что мы и говорить должны так, как привыкли.
Я отодвинула деревянный засов и вошла. Внутренний двор зарос травой — вроде мне говорили, что дом уже три года, как без хозяина. За три года ой сколько с домом могло всякого случиться!
Мы прошли через двор, я поднялась по ступенькам и дёрнула на себя дверь. Дверь заскрипела и открылась — в небольшие сени, только одному и стряхнуть снег с валенок, так мне подумалось.
Чёрт побери, а что я тут буду носить зимой? И не только я, а Марья тоже? Я очень сомневалась, что в принадлежащих Женевьеве трёх сундуках лежат шубы, шапки, пуховые платки и тёплые сапоги. Так, не забыть поговорить с Пелагеей.
А дальше мы вошли… в темноту. Ну конечно, ставни-то закрыты.
— Пошли окна открывать, ничего ж не увидим, — вздохнула я, понадеялась, что на правильном языке.
Дверь подпёрли камушком, которых на дворе было — не счесть, чтобы проветривалось. Ну да, это плодородная земля здесь, наверное, редкость, а камней всякого вида — сколько угодно. И пошли вытаскивать тяжёлые доски из скоб, на которых они держались. Ничего, вдвоём справились. Три окна с одной стороны от входа, три с другой. И опа — сюрприз!
В отличие от других домов в деревне, этот глядел на улицу застеклёнными окнами. У других стояло что-то попроще — наверное, слюда. Тут же всё, как надо — окна, рамы, и вроде даже что-то открывается. Можно будет нормально помыть.
Теперь уже внутри удалось что-то разглядеть. Прямо с улицы мы попали в изрядно просторную комнату, заваленную какими-то лавками, криво сколоченными остовами столов и досками, которые, наверное, можно положить сверху. И большая печь посередине. Что тут, обеды давали, что ли?
— Какой хлам, господи, — простонала Марья.
— И главное, что ничего другого нам взять неоткуда, понимаешь? — вздохнула я.