Лишь два часа спустя, когда за окном вспыхнули яркие звёзды, Каннингем поднялся с кровати, подкрался к двери, тихонько потянул изогнутую бронзовую ручку вниз и прислушался к посторонним звукам, вернее к их отсутствию.
Словно опытный воришка или лазутчик, грациозным движением выскользнул из своей комнаты и, никем не замеченный, неторопливо и бесшумно двинулся бродить по пустынным и тёмным коридорам чужого замка, непроизвольно вспомнив о Мими, которая точно так любила бродить ночами, думая, что герцог об этом не знает…
«Теперь понятно, в кого она такая.» — мысленно хмыкнул Каннингем.
Темная опустевшая столовая… Огромный каминный зал… Кухня… Несколько подсобных помещений и парочка гостевых комнат поменьше той, что выделили гостю….
Изучив правое крыло вдоль и поперёк и не найдя ничего интересного, Каннингем подался дальше…
Второй этаж левого крыла был отведён покоям семейства барона. Комната, хотя даже не комната, а апартаменты, старшего сына и апартаменты младшего, комната самого барона и отдельная спальня его молодой жены…
Каннингем уверенным шагом, словно бывал здесь не меньше дюжины раз, пересёк тёмный коридор и остановился у большой двери, выполненной из морёного красного дуба. Высокая, широкая, массивная… Сразу понятно — это дверь в покои хозяина, барона Батрасла.
Герцог бережно погладил гладкую, слегка тёплую поверхность дерева ладонью, приложил ухо к деревянной створке и прислушался…
Возня… Сопение… Стоны и недвусмысленные звуки… Отголоски исполняемого супружеского долга, страсти и удовольствия…
Чарльз хмыкнул в усы, покачал головой и отошёл в тень, замерев безмолвным изваянием в арке небольшого бельэтажа, между двумя резными мраморными колоннами — подслушивать и подглядывать за сексом посторонних людей, пусть даже один из них был его старым другом, он не собирался…
Молодая баронесса выскользнула из комнаты своего мужа достаточно скоро, недолго постояла на пороге, словно раздумывая, и через мгновение двинулась в противоположную от апартаментов барона сторону.
Грациозной женственной походкой миновала притаившегося в тёмной арке герцога, обдав того лёгким ароматом модных столичных духов, и бесшумно нырнула в одну из двух дверей в конце длинного коридора.
— Дела-а-а… — протянул Каннингем, осуждающе покачав головой и нахмурив брови…
В этот раз даже не нужно было прикладывать ухо к двери — женские стоны были слышны гораздо громче и отчётливее, раскатываясь эхом по самым дальним уголкам каменного замка. И никого это, как ни странно, не тревожило и не волновало…
Примерно через четверть часа женские стоны, наконец, стихли, закончившись на протяжной, яркой и высокой ноте. А ещё через пару минут, в узкую дверную щель из комнаты старшего сына барона, выскользнула баронесса. Слегка растрепанная, раскрасневшаяся и весьма довольная собой…