Но она всё равно не верила своим глазам.
Посреди комнаты стоял Артём, тот робкий парень, который два дня таскался за ней, как хвост.
Сейчас же он стоял с гордо выпяченной грудью, что выглядело странно. Невысокий, почти карлик, худощавый.
Он зачем-то снял майку, обнажив торчащие рёбра. Цвет его лица был нездоровым, но он улыбался, отчего казался ещё уродливее.
Дая не понимала, что он пытался показать улыбку победителя, ведь он считал, что выиграл. В руках он вертел кухонный нож.
Даже когда он заговорил, из его рта лилась едкая желчь:
— Доброе утро, принцесса, — протянул он, не скрывая сарказма. — Как спалось?
Когда друзья становятся врагами
— Артём? Что происходит? — голос Даи дрожал, но она старалась оставаться спокойной. Ей хотелось понять, что случилось.
— Зачем это? — она указала на наручники и снова дёрнула с силой.
Сталь врезалась в её белые запястья, но наручники не сдвинулись. Даже на третьем уровне она не могла ничего сделать.
Это бессилие только разжигало её разочарование.
— Потому что нужно… — ответил Артём загадочно, почти шепотом.
Его слова звучали просто, но было в них что-то скрытое. В его горле скопилось столько невысказанных обид.
Он хотел высказать всё этим надменным аристократам, которые с самого детства обращались с ним, как с вещью. Сегодня — день расплаты.
«Да, расплата,» — повторил он про себя, укрепляя свою решимость.
— Легко тебе живётся, да? — снова произнёс он, его голос прозвучал злобно.
— Что? — Дая не поняла, о чём он говорит.
— С самого детства с золотой ложкой в заднице, — его лицо перекосило от злости. — Даже на испытании ты не знаешь бед. А так не должно быть. Это слишком несправедливо.
Артём перестал стоять в центре комнаты и сделал шаг к окну, как будто вид больничного двора был ему сейчас важен.
— Я всё равно не понимаю, что происходит, — Дая пыталась говорить мягко. — Давай спокойно, открой наручники. Мы сядем и поговорим, ведь так? Всегда можно договориться…
Её голос звучал удивительно спокойно и мягко, словно она действительно верила, что всё можно решить словами.
Она взяла себя в руки и не стала кричать или устраивать истерику, как многие на её месте. Нет, она воспринимала всё как какое-то недоразумение.
Ну, приковал он её наручниками, ну и что? Это ведь можно всё уладить, верно?
— Ха… ха… — усмехнулся Артём, его лицо исказилось ещё больше. — Поговорить с тобой? Ты уже показала свою гнилую сущность…
Казалось, его слова относились к Дае, но за ними скрывались обиды на всё. Он начал выговаривать всё, что накопилось у него на душе за последние дни.