— Хелдрак? Кто это? — я поднял глаза, чтобы спросить у старейшин.
Однако те застыли, уставившись на меня. Словно я из всех возможных вариантов вытянула самый худший.
— Это демон из библиотеки.
Они не назвали его «старейшиной», что говорило о многом. И я действительно был поражён. Он? Серьёзно?
Ещё недавно я надеялась, что больше не придётся с ним сталкиваться. А теперь выходило, что именно «оно» станет моим новым учителем.
Почему Всеведущий решил, что это лучший выбор? Что за этим скрывалось? Определённо какая-то тайна. Или, возможно, шанс…
Только тут Осьмой взорвался:
— Это ужасный вариант! Его имя вообще не стоило добавлять — его место в мусорке! Ещё раз!
Я действительно задумался, стоит ли попробовать снова. Или оставить всё как есть. В конечном счёте помотал головой.
— Выбор сделан. Точка.
И больше не слушал старейшин. Просто развернулся к женщине, стоявшей у входа — смотрительнице. Всё это время её лицо оставалось холодным и непроницаемым.
Она была уже не молода, но острые скулы, холодные серые глаза и волосы, стянутые в тугой узел, придавали ей суровый вид.
Чем-то она напоминала мне Марьяну. Она смотрела на меня с похожим выражением: «И что старейшины вообще в нём нашли? По мне, он совершенно обычный».
— Можно вас попросить?
Женщина чуть приподняла бровь.
— Что ты хочешь?
— Запишите имя моего учителя.
Она кивнула, вытащила из-под стойки массивную книгу с потёртой обложкой.
— Назови его имя.
— Хелдрак Азгаррон Вултаар.
Не дрогнув, она чиркнула пером по странице, затем захлопнула книгу с сухим хлопком, как будто ставя точку в этой истории. Затем перезаписала данные в паспорте и спокойно, без единой эмоции, проинструктировала, что делать дальше — всё это под молчаливое осуждение старейшин.
А что? Они сами согласились. Дороги назад уже не было. Не зря говорят: слово не воробей — вылетит, не поймаешь.
— Ну и дурак! — резко бросил Осьмой.
— Что?
— Ты просто теряешь всё: свой талант, своё будущее… вообще всё.
Странно слышать такие слова от человека, который пытался меня убить. И в будущем, тоже определённо будет пытаться.
На что он надеялся?
Вот почему говорят, что людям нельзя слепо доверять. Их истинные намерения известны только им самим. И всегда, всегда нужно думать своей головой.
Пожав плечами, я развернулся и пошёл к выходу. Здесь мне больше делать было нечего. В груди теплилось странное чувство — казалось, что, несмотря ни на что, мосты с Виктором и Озарой всё-таки не сгорели.
Но уже у самого выхода меня окликнули. Я остановился, обернулся — это была Озара. Подойдя ближе, она скрестила руки на груди, её глаза вспыхнули привычным вызовом.