Всё, что прибывает из высших сфер, несёт в себе особую силу и значимость. Даже сейчас передо мной появилась подсказка:
[Наследие существа на стадии Дэва.]
Там? Наверху?
Эта подсказка прозвучала так невероятно, что я вытаращил глаза. ДЭВА! Существо, достигшее высшего порядка. Какое же у него будет наследие?
Небесное тело рухнуло.
ТУ-ДУХ.
Где-то в тридцати-сорока километрах от нас. Спустя несколько секунд звуковая волна докатилась до нас, ударив с такой силой, что земля содрогнулась, а воздух загудел.
Всем пришлось припасть к земле, иначе просто смело бы ударной волной. Это было нечто, сравнимое с Армагеддоном.
Прошло несколько минут. Когда звон в ушах стих, я поднялся, небрежно отряхнулся и бросил:
— Сорян, нужно идти. Дела ждут. Сами понимаете…
И, не теряя времени, сорвался с места, направляясь в сторону падения метеорита. В такие моменты важно не только быстро соображать, но и правильно расставлять приоритеты.
Что сейчас важнее: они? я? или метеорит?
Ответ был очевиден.
Неудивительно, что за спиной послышался топот множества ног. Ефим, его команда и даже Марьяна — все бросились в погоню.
Но не за мной. Их интересовал метеорит. Они даже не знали, что именно в нём содержится, но чувствовали его ценность, как хищники чуют кровь.
Я решил, что было бы глупо бежать на своих двоих. Поэтому, не замедляя шага, активировал «Голос дракона» и приказал:
— Приди ко мне и помоги.
Червь, всё это время затаившийся под землёй, лишь ждал моего приказа. Он чувствовал меня.
Земля под ногами дрогнула — сначала едва заметно, словно от далёкого землетрясения. Затем песок начал оседать, формируя воронку. Я остановился, давая червю возможность «прицелиться».
Внезапно почва вздыбилась, и из-под земли вырвалась массивная голова — чешуйчатая, усеянная рядами острых, шипастых зубов. Песок стекал с её бронированных боков, а пасть раскрылась, издавая низкий, вибрирующий рык, от которого задрожал воздух.
В этот момент я прыгнул вперёд, взлетая прямо на его голову. Это было похоже на то, как если бы пассажир запрыгнул не в вагон поезда, а на его крышу — ощущения примерно такие же, то есть весьма сомнительные.
Я махнул рукой, указывая направление:
— Иди туда…
А потом, поняв, что жесты вряд ли помогут, добавил:
— В сторону большого БАГАБУМА!
Удивительно, но именно после этого червь, наконец, понял.
Ефим Берия наблюдал за происходящим со стороны, и его рот чуть приоткрылся.
Почему? В его голове вихрем проносились мысли:
«Червь всё это время был здесь⁈»
Черви почти никогда не оставались неподвижными на поверхности. Настолько редко, что, возможно, это вообще никогда не происходило. Даже его обычно непроницаемое выражение лица дрогнуло.