Вот только их было десять. Пока один голем «занимал» внимание чудовища, остальные методично рассекали змеиное тело, словно искусные повара — рыбу на разделочной доске.
Дзынь! Дзынь!
Их мечи двигались с холодной, механической точностью.
— Грахгх! — раздался предсмертный рёв змея.
Он так и не понял, как встретил свой конец. Его голова упал на землю, оттуда потекла красная кровь.
В этот момент я не стал приказывать големам атаковать горгону. Вместо этого скомандовал:
— На месте!
Нащупав копьё из чёрной стали, я крепко зажмурился, развернулся и метнул его одним резким движением.
Вью.
Свист рассечённого воздуха сменился влажным хрустом пронзённой плоти. Впрочем, я не спешил ни двигаться, ни открывать глаза — даже мёртвая горгона сохраняла свою опасную силу.
Держа зеркало перед собой, я медленно поднялся. Оставив Небулу внизу, чтобы та не мешала.
Ах…
Горгона лежала бездыханная — чёрное копьё пронзило её шею наполовину своей двухметровой длины.
Несмотря на отвращение, я знал, что должен сделать дальше.
Голова горгоны — не просто трофей, а могущественное оружие. Стараясь не смотреть в мёртвые янтарные глаза, я отсёк её голову, бережно завернул в плотную ткань и только потом убрал в инвентарь.
Хух…
Закончив с этой мрачной работой, я наконец произнёс:
— Всё. Ты можешь открыть глаза!
Небула медленно подняла веки. Момент осознания был страшен — там, где раньше стояла её сестра, теперь возвышалась безмолвная статуя.
Та самая неугомонная болтушка, чей звонкий голос никогда не смолкал, застыла в тишине.
— Нет… Как это может быть? — голос Небулы дрожал от боли и неверия.
Словно в трансе она двинулась к окаменевшей сестре, не замечая ничего вокруг — ни разбросанных змеиных тел, ни останков гигантского стража, ни следов побоища.
Слёзы струились по её лицу, падая на каменный пол тяжёлыми каплями.
— Нет… Нет…
Даже здесь, в подземелье, полном опасностей, хобгоблины — как и все живые существа — не думали о смерти всерьёз. Это место казалось им просто очередным приключением, а гибель представлялась чем-то далёким, случающимся с кем-то другим, но не с ними.
Но правда всегда находит способ достучаться до нас, нанося самый болезненный удар. Я стоял в стороне, наблюдая эту сцену, и что я мог сказать?
Терять близких — больно.
Я не слабый, но в этот момент моё сердце разрывалось от боли.
Слёзы комом стояли в горле. Люди вокруг меня не должны страдать — они заслуживают только счастья. А страдания… страдания должен нести я.
В такие минуты я не думал рационально. Во мне говорило только одно — это моя вина, моя ошибка, и я должен понести наказание.