Лишь когда с высоты стены можно было разглядеть первых, что вылезли из логов, открылась другая картина.
Из логовищ продолжали выходить «остатки». Орда растянулась линией длиной в два дня пути.
Что это?
В конце из муравейника показалась лапа — одна, толстая и мощная. Затем вторая и третья. Что-то настолько огромное, что даже сложно было вообразить.
Из пещеры высотой от силы два-три метра вышло чудовище размером с крепость. Как будто оно могло сжиматься и разжиматься, словно обладало чертой «Древа Каменных Троллей».
Надо же… он действительно так может…
Муравей был чёрного цвета. Я даже подумал, что это королева. Но я не был в этом уверен, поэтому пришлось самому выйти из фермы, чтобы получить подсказку.
[Это второй сын королевы — Зарахтус.]
Когда мы пялились на него, он повернул голову в нашу сторону.
Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Он не просто смотрел, а изучал нас. Так, как человек изучает обычных муравьёв под ногами.
— Что делать?
— Конечно, бежать!
Сказал я и встряхнул оцепеневшего клона; после чего мы исчезли, переместившись в пространственную ферму. Оставаться там дольше и продолжать наблюдение было бы слишком опасно.
Этот Зарахтус — явно очень опасное существо.
…
На стене цитадели.
Я стоял там. У нас был некий «договор» с Союзом Воинов — мы должны были помогать. Это не договор в привычном смысле, скорее мы тут как добровольцы, показавшие свои способности.
Сейчас, когда у многих есть растения особого ранга, нам становится проще действовать, не выделяясь.
Тем более клонам не нужно многое. Им достаточно одного места, чтобы в критический момент призвать ещё сотню.
В данном случае в каждой «части» стены присутствовало по одному — двум клонам, которые будут помогать в обороне, сражаться плечом к плечу с другими.
Но сейчас все смотрели вперёд и видели то, что я видел в течение двух дней.
Серый камень у подножия стены полностью исчез под чёрным, кишащим ковром.
Тысячи тел извивались, карабкались друг на друга, создавая живую массу, от одного взгляда на которую подкатывала тошнота.
— БУА!
Воин, стоявший справа от меня, не выдержал — его вырвало. Желчь растеклась по его тяжёлым сапогам, на пол.
Видя его, я не стал относиться к нему презрительно.
— С тобой всё хорошо?
— Да. Я в порядке, — прохрипел он, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Может, тебе стоит отдохнуть? Смениться.
— Нет. Это нормально. Так бывает, когда я волнуюсь.
— Ну, смотри.
Честно говоря, мне самому хотелось наложить в штаны, но я, как обычно, сжал свои булки. В конце концов я не переживал за себя — я переживал за других.