Венецианец настороженно кивнул: в согласии. Он был готов соглашаться со мной во всём.
— Тогда почему всё так плохо? Или, мне кажется?
Я вопросительно смотрела на мужчину. Немного осознав ситуацию и тот момент, что разговариваю с незнакомцем, спросила.
— А Вы кто?
— Ваша охрана, донна.
— Понятно. Тогда я могу говорить с вами обо всё, да? Как это видно со стороны, скажите? Что мы делаем не так?
Я думала, мой недалёкий охранник, с виду совершенный вояка, растеряется, а он, задумавшись, выдал мне нереально простую истину:
— Я не знаю, ваша светлость, но ведь ради такого мальца можно и встать, и сходить к нему в детскую, посмотреть на него, мы и то иногда заглядываем, полюбоваться. Я бы просил небеса о таком сыне. Он просто идеальный ребёнок. Молча всех разглядывает, улыбается и аукает. Донна Ингрид его с рук не спускает. Вот если бы у меня был такой наследник…
Я теперь понимаю, почему лев, не мигая, смотрит на мир, это по легенде, конечно, и всё же. У него, вероятно, память короткая, как и у меня, и каждый миг, прожитый жизни для него, каждый раз является как в первый раз.
Что могу сказать, я как лев, не мигая, смотрела на собеседника.
— Как вас зовут, синьор?
— Благородный синьор Луиджи ди Беттине, ваша светлость.
— Вы гений, мой друг. Мне не нужна другая охрана, так и передайте своему начальнику. Я хочу вас видеть каждый день. А теперь давайте проверим мою идею, которая появилась в этой уставшей голове благодаря вашей подсказке. Пойдёмте в детскую. А зачем вы меня охраняете в моём собственном доме?
— Приказ, ваша светлость.
— Это дело святое. Пойдёмте, исполнять приказ. Вы будете это делать с сегодняшнего дня постоянно, я вас назначаю своим личным советником.
Действительно, в детской всё было идеально. Кормилица, мамки, няньки, спокойный ребёнок, шикарная обстановка в светлых тонах, везде кружево и батист. Если честно, подсознательно все ждали девочку, и дизайн детской был соответствующий нашим ожиданиям.
— Когда Мишель кушал в последний раз?
— Три часа назад, княгиня, как вы и просили: мы выдерживаем график. Уже просыпается, кормилица, готова.
Повернув голову к приятной полной женщине, что вскармливала младенцев — свою дочь и нашего мальчика, произнесла:
— Мадам, вы можете удалиться в свои комнаты и покормить дочь.
Все изумлённо замерли.
— А Мишель?
Донна Ингрид сразу заняла жёсткую оборону.
— Мальчику не хватит молока, он плохо набирает вес: жирные сливки и вершки только ему.
Она сложила руки перед собой и устремила на меня властный взгляд.
— Мой малыш, он, что, останется голодным?