— Ингрид, вы готовы?
Услышала положительный ответ и приняла… мальчика.
— Мадонна, это чудо.
Женщина, осенив себя крёстным знамением, взяла ребёнка и перенесла его на специальный столик. Всё, он отделился от тела своей матушки, пуповина разрезана. Дальше каждый занимается своим делом.
Доставая послед и обследуя матку на предмет ещё одного новорожденного, услышала требовательный громкий крик. Понятно, кто у нас с сегодняшнего дня в доме главный, не считая других, тоже главных.
— Так же, как и у Адории, центральное пред лежание плаценты сама бы не родила.
Прошептала тихо. Услышав мой голос, мадам Жанна внимательно глянула мне в глаза.
— Время.
Голос Армана подстегнул к дальнейшим действиям. Всё проверили, убрали лишние инструменты. Шила, закрепляла каждый стежок, выравнивая каждый миллиметр ткани органа. Старалась. Внутренний шов — самое главное. Скрепляла матку, вспоминая сомнения, когда восстанавливалась Адория, старалась не повторять предполагаемых тогда ошибок. Руки — ощутила нервную дрожь. Перешла к внешнему шву, он должен был быть совершенно незаметен, ровный, практически косметический. Устала, пару раз свело пальцы судорогой.
Послышался слабый стон. Успеваем.
— Мари, вы меня слышите? — голос Армана.
— У вас родился сын, как вы и хотели.
Ингрид, запеленав младенца в тоненький батист, показала матери сына. Девушка почти осознанно глянула на ребёнка.
— Как он похож на батюшку, Господи, спасибо вам, госпожа Каталина. Окрестите сегодня сына, пожалуйста. Будьте его крёстной матушкой, княгиня, а ваш батюшка — parrain.
— Имя, Мари? Как назовём младенца?
— Барон Раймон Шарль — Мишель де Байе.
— Всё будет сделано, у вас сейчас непростые начнутся дни. Терпение, прежде всего терпение. Хорошо? Мы всегда будем рядом. Вы обязательно поправитесь.
В комнате появилась донна Адория.
— Смените меня, сеньора, мне нужен отдых, следите за её выделениями, крови в чистом виде не должно больше быть, возможно, сукровица, к вечеру будет лёгкий жар. Запомните время, когда она в первый раз после операции помочиться. Покрыли шов стерильной салфеткой, сверху укрыли полусонную Мари.
Ингрид не выпускала младенца с рук, любуясь совершенным личиком.
— Какой он тёмненький и белокожий, она сможет иметь ещё ребёнка?
— Я не вижу причин, почему бы этого не смогло произойти, но рожать ей можно только через три года. Сейчас главное-это уход. Нужно начинать вводить пенициллин, Арман, рассчитайте дозу.
— Уже. Ввёл.
— Через час дайте маленькую дозу опиата.
Шприцы мы опробовали ещё на Элеонор, когда она заболела, приехав в Прованс. Промёрзнув на одном из восхождения в горы, заработала жёсткую ангину. Арман это делал исключительно в бедро всем страждущим, испробовав на себе изначально все возможные места.