Вы слышали, как воет раненое животное? Как воет от боли человек, теряющий самое дорогое на свете? Не спрашивайте о тех днях отца.
Не спрашивайте. Воспоминания, они станут пыткой. Для него. Так же, как для меня сейчас.
В горах, в лачуге местной травницы около года приходила в себя, проходила лечение, собирая себя по кусочкам, умоляя Всевышнего дать ещё один шанс.
Наставник, вы привыкли всегда видеть красивую картинку, что люди представляют для вас. Показуху. Но поверьте, всему есть своя цена.
Ведь я прекрасна сейчас. Да? Замедлилось взросление, побочный эффект яда. Но чего это мне стоило? Задумайтесь.
Молчала, не было слёз. Не могла говорить. Комок в горле, перегородив доступ воздуха, не давал дышать. Рука легла на грудь, неосознанно хотелось выдернуть всё изнутри. Пыталась развязать плащ. Осев на колени, задыхалась, руки коснулись первой зелени. Хотя бы глоточек воздуха. Теряя сознание, понимала, что дядя пытается поднять меня с сырой земли.
Мадонна, стоит ли?
Небо, покачиваясь в такт тихому ходу королевского жеребца, скользило в сторону, возможно, севера, а может быть, и юга; запах кожи и табака от одежды Франциска навевал воспоминания о тех встречах с ним, когда они приносили только радость.
Провожая молча меня к дому и передавая встревоженному отцу, хмуро не смотрел в глаза.
— Была ли я откровенна с вами? Сир? Вы считаете, моя душа, она очистилась?
Мне не нужны были его ответы. Пусть ответит себе сам.
— Вы спросите, кто же тогда лежит в склепе, в имении князя Давида? Я отвечу: любовница герцога, что повесилась от потери любимого человека на шнуре от портьер. Донна Федерико Рамирез в моей посмертной маске. Я покину вас, господа.
Покачнувшись в реверансе, тихонечко пошла в свои покои. Мне нужно было время.
Возможно, понять до конца, в чём разница двух понятий: искренность и откровение.
Нас больше не посещали, совсем. Визиты прекратились. Стал ли легче от этого? Возможно. Частично была снята охрана, во всяком случае, находилась она сейчас только со стороны улицы.
Со временем хлопоты отодвинули на дальний план то, что произошло со мной и дядей на природе. Может, я, что-то сказала лишнее?
Взрослый мужчина, он должен понимать, что живёт, словно в вакууме. Может, стоит снять очки и взглянуть на мир по-другому?
Всё больше меня беспокоила Мари-Энн. Молодая женщина ушла в себя. Я не знала срока её беременности, не могла понять, что она ощущает в физическом плане. Взяв её под опеку, не выпускала из поля зрения. Ждала момент, когда можно будет остаться с ней наедине.