Не выпускала его ладонь из своих пальчиков, смотрела ему в глаза, ждала.
Все потрясённо молчали. Его ответ? Почему молчание мужчины затянулось?
Его взгляд, опускаясь, скользил, застыл на наших соединённых ладонях. Он увидел мой княжеский охранный перстень. Предел мечтаний его отца, предел мечтаний многих, в том числе и короля Карла.
Пазлы неумолимо складывались в его голове, а я вдруг поняла: солнце, оно не взойдёт для нас двоих сегодня. Ловко вернула с его пальца ободок золота обратно. Сжимались губы в гневе, застыли льдом глаза. Массивная фигура, словно с угрозой сдвинулась в мою сторону. Хочется верить, что неосознанно.
Вокруг закаменели офицеры испанского военного галеона.
Была готова ко всему, гордо держа голову. Я дочь инфанты Изабеллы и по происхождению выше всех, кто здесь находится, они не посмеют, потому что испанцы. Самый страшный для меня приказ должен исходить от короля Карла.
Мне нечего стыдиться, я ношу этот перстень по праву, данным мне моим первым супругом, князем д’ Арагонна.
Дамы, окружив меня, склонили головы, они грациозно застыли в почтительном безмолвии, а затем, будто под немым гнётом обстоятельств, присели в глубоком реверансе.
Солнце взошло, наконец-то, и только моё платье заиграло золотыми бликами. А сапфир на перстне молча взирал на происходящее.
Мужчина, предложивший мне вчера стать его законной супругой, продолжал молчать. Но ведь он обещал! Или мне показалось, и я сама себе всё придумала?
Понимала, что, ставя меня в известность о нашем венчании, граф был охвачен чувствами, безумными и страстными. Он не задавал мне вопросов, он ставил меня перед фактом, видя перед собой слабую и трепетную чужестранку.
Опьянённый своей властью надо мной, он, вероятно, не понимал, как серьезен сей поступок.
Как серьёзно всё, что происходит вокруг меня.
Подписывал не глядя, документы, которые подавал ему граф — подросток Антонио, по сути, ровня ему. Также не осознавал и не думал, что делает, желая обладать.
Почему? Ему нужен был доступ к телу? Но ведь я не игрушка для его мужского эго, не гаремная услада, я, прежде всего личность.
И вот теперь истина, как чистая слеза Мадонны, что изображена на католических иконах, предстала перед ним во всей красе.
Почему он раньше не видел её? Я была открыта с ним.
А ведь граф далеко не глуп, он понимает, чем ему грозит этот брак, как на это посмотрит его король.
«— вы не задумывались, на что готов ради вас этот человек? Готов ли оставить двор… и своего короля…», — говорила я когда-то Анне.
Отпустив его ладони, вздохнула. Сделала шаг назад. Ещё. Поймала его ничего не понимающий взгляд. Но это уже не были глаза ранимого человека, словно оборотень застыл передо мной. Дикий зверь, что-то осознавая, наблюдал. Хотел понять, как далеко я могу зайти. Я вдруг стала ожидать удара, всего на мгновение. Плетью! Почему мне так показалось? Разве он сможет такое себе позволить?