Злость и ненависть, что я испытывала вчера, превращаются в решимость. Хочу показать, чего стою. Даже если ради этого придется выше головы прыгнуть.
Следующие несколько месяцев превращаются в пытку. Первые дни я закрываюсь в комнате, ссылаясь на болезнь. Но в четырех стенах только хуже становится. Тело словно в огне, и это состояние выматывает. Пытается сломать.
Но ломаться я не собираюсь. И спустя неделю выхожу в сад на прогулку. Понимаю, что телу нужна физическая нагрузка. Чем скорее я избавлюсь от последствий приема того лекарства, тем лучше.
Прогулки быстро сменяются на пробежки. Надо мной насмехаются, мне кажется, все.
— Кто опять выпустил свинью из хлева? — восклицает Марисса, пронзая меня острым, словно кинжал, взглядом.
— Готовится к приезду генерала. Хочет еще раз попробовать его соблазнить.
Сжимаю зубы, когда слышу насмешливый голос Зои. Они со старшей принцессой теперь чуть ли не лучшие подружки — постоянно вместе. А вот Кларисса держится в стороне. Но на меня не смотрит. Ведет себя так, словно меня и не существует вовсе. Пустое место.
И я даже не знаю, что меня больше задевает.
Последствия порошка все еще дают о себе знать. Пусть и не так сильно, как в первые дни. Хотя, может, привыкла. Из-за этого я с трудом концентрируюсь на занятиях, и учителя вечно недовольны. Зовут меня неспособной тупицей.
Мне кажется, внутри пружина сжимается. Я измотана — морально и физически.
Мысль о побеге уже не кажется такой уж и плохой. Выхожу из комнаты, только когда никто не видит — ранним утром или вечером.
Вот и сейчас. Отправляюсь на пробежку с рассветом и не успеваю вернуться.
Дождь начинается. Платье тут же намокает, становится неподъемным. Пыталась уговорить швею сделать штаны, но она посмотрела на меня с таким священным ужасом.
Иду мимо пустого тренировочного плаца. Вспоминаю, как сидела в кустах и наблюдала за генералом Сарсом. Восхищалась уверенными движениями. Звериной грацией. Чувствовала странное волнение — почти как щекотка в груди.
Записывала все в дневник. Чтобы потом мою душу перед всеми наизнанку вывернули.
Сейчас, кроме стыда, эти воспоминания ничего не вызывают.
Поднимаюсь на помост. Беру тренировочный меч из легкого дерева и подхожу к ближайшему манекену. Удар. Второй. Третий. Мой рык, который тонет в шуме дождя. Бью так сильно, что рукоять вибрирует в моей руке.
Пытаюсь избавиться от этих неприятных эмоций, что под кожей засели.
Почувствовать, наконец-то хоть какое-то облегчение. Слабая. Бесполезная.
Ненужная.
— Неплохой удар, — говорит кто-то за спиной, и я испуганно оборачиваюсь. Замечаю высокого седовласого мужчину в военной форме. Кажется, я и раньше его видела.