Я пошел следом. Не знаю, как насчет ловушек, но следы от пуль на стенах именно я заметил первым — как на ступеньках, так и на каменной арке над нашими головами. Стреляли изнутри, и чем глубже мы спускались, тем больше было следов. В слабеющем ручейке блестели смятые пули. На пятой ступеньке вода скатилась в уголок, а потом и вовсе ушла в землю. Воздуха внутри оказалось маловато, он еще и пах довольно странно: не просто затхлой плесенью, а вдобавок чем-то пряным.
Когда мы спустились метров на восемь, ступени закончились. Открылся длинный коридор с уже знакомым тамбуром. Здесь его успели сломать, но подход у ломающих явно отличался. Не просто дыру пробили, а разбирали по частям. Может быть, для последующего использования. Нашлись как более-менее аккуратные следы от топора, так и сколы от лома.
Сразу за тамбуром обнаружилось странное. Под ногами начали звенеть стреляные гильзы — весь пол был ими завален. Нашими, в смысле советскими семь шестьдесят два с характерной выступающей закраиной. Поливали здесь знатно! Такое ощущение, что здесь кто-то от души оторвался с пулеметом напоследок.
Я прошел обратно по коридору, осматривая стены. Следы от пуль совершенно не бились с количеством гильз. Похоже, то существо, в которое так упорно лупили местные, приняло все в себя и спокойно ушло. Ну либо мы найдем его тело дальше.
Меня позвала Клара, мол, что ты там бродишь, если все самое интересное впереди. Когда я подошел, она уже изучала первый дверной проем. Высокий, но довольно узкий, что давало простор для домыслов, что за жирафы это построили.
Слева нашлась комнатка, которую раньше использовали как кухню. Круглый каменный очаг, ржавая тренога с котелком, в котором давным-давно развилась собственная жизнь. Развилась и прошла все стадии цивилизации, вплоть до обращения в прах. В углу валялся мусор: консервные банки, обертки от сухпайков. А сверху — разнообразные кости и перья.
Покопавшись в куче, Клара наверняка могла бы проследить за тем, как менялось местное меню по мере расхода припасов. В потолке нашлась дыра — похоже, туда сначала стреляли, а потом уже дорабатывали ломом. Сейчас в ней выросли молоденькие корешки, но когда-то это, должно быть, заменяло дымоход. Вырезанные из дерева ложки и тарелки вперемешку побросали у стены.
Справа нашлась спальня. Четыре добротные лежанки собрали из толстых прутьев и присыпали листвой, служившей постелью. В изголовье я увидел два старых военных рюкзака, но так и не понял, какими самородками они были забиты. Хобс их вообще проигнорировала, лишь скривилась, будто это очередной мусор.