— Ни хрена себе доверие! — хмыкнул я и сорвался в таком прыжке, для которого на Олимпийских играх еще даже дисциплину не придумали.
Не будет рекорда, но теперь польется кровь…
Раньше мне попадались на глаза газетные заметки с довольно неприятными заголовками. Что-то о том, как кто-то кому-то нанес четыре десятка ножевых ранений. Всегда казалось, что это прям чересчур, а вот сейчас понял, что для Аркадии это так, даже повод для статьи в газете, а что-то типа маленького объявления на последней странице в рубрике «Происшествия».
Этот свой рекорд я в книгу Гиннеса заносить точно не буду. Неуклюже сработано. Не зажившее толком ребро теперь точно сломалось и, скорее всего, два соседних. Левую половину лица я не чувствовал, там все онемело. На шее, скорее всего, осталась красота в виде красного шарфа из колец, которыми меня чуть не задушили.
Жестко меня отделали. В таких случаях принято говорить «видели бы вы моего соперника!» Но… на самом деле я бы не советовал на него смотреть.
Доковыляв до винтовки, я подобрал ее и, дойдя до крылечка, сполз по ступенькам. Поерзал, выискивая удобное положение, при котором не так сильно стреляло в ребрах, и достал пузырек с «Живинкой». С трудом вынул тугую пробку — пальцам тоже слегка досталось, но если не шевелить, то и не заметно.
Сделал глоток, чувствуя, как жидкость, обжигающая горло, проваливается дальше и разбегается по всему телу. Почти представил себе кровеносные сосуды, как в анатомическом атласе. Она еще и искрила, щекоча изнутри.
Странное, но приятное ощущение. Маловато только. Эх, закон про перерыв между первой и второй будто специально для «Живинки» придумали!
Я поднял руку с эликсиром, собираясь осушить склянку одним залпом. И застыл…
Рука дальше не пошла. Я напряг мышцы так, что аж потряхивать начало. И потянулся навстречу горлышку. Но и тут ничего не смог поделать. Меня словно парализовало. При этом ни спазма, ни новой боли не было. И чувствительность никуда не пропала — я прямо ощущал, как саднит содранная на руке кожа. Прислушался к себе, к ощущениям шакраса — ничего. А мелкий уже снова в откат ушел. Надо что-то с этим делать. Тренировать его, что ли, как-то по-особому?
Но что-то я все-таки услышал. Только не в себе, а на улице. Хрустнул гравий на дороге, послышался шелест одежды. Я попытался повернуться, но паралич все еще держал. От напряжения в мышцах рука затряслась, все-таки расплескав часть эликсира. Тогда я скосил глаза и увидел, что на дорожке появилась темная фигура. Обычный, даже мелкий, худой мужик в полумаске от носа до подбородка. Только почему-то она была гладкой, словно носа там и не предусмотрено.