— Отключи свою правильную внутреннюю малышку, Ямин, — услышала смешок Мирона. — И начни кайфовать от того, что мы с Эмиром тебе сейчас даём. Тем более ты ведь этого хочешь. Просто запрятала эти мысли очень глубоко внутри себя. Ведь это аморальное, неправильное желание, хотеть секса с бывшим и его отцом. Не так ли, Ясмин? Аморальное, но такое возбуждающее…
Возмущение не успело слететь с моих губ, потому что Мирон Николаевич перестал мелочиться. Одной рукой он продолжал прижимать меня к себе за бедра, а второй схватил мою ногу под коленкой и поднял вверх, закинув себе на талию. Я хотела окатить его негодующим взглядом, но как только наши глаза встретились, мужчина одним толчком вошёл меня полностью.
— А-а-а-ах, — не удержавшись, всё же простонала я от удовольствия. Смазки было столько, что никакого дискомфорта я не почувствовала. Скорее даже наоборот. А торжествующий блеск в глазах Мирона лишь добавил мне ощущений.
— Наконец-то, малышка, я в твоей тугой киске, — промычал довольно отец бывшего и шумно выдохнул. — Но это не предел. Сегодня я буду во всех твоих дырочках, красотка. Сегодня моя сперма будет твоём… — и он толкнулся в меня членом, — сладком ротике, на твоих больших сиськах, на лице, в твоей киске, в анусе…
Каждое слово Мирон сопровождал очередным жадным толчком. Словно ставил печать обещания о своих планах. Слова становились всё тише, а движения внутри меня всё настойчивей. И вскоре я забыла о том, что там собиралась, а что нет.
— Ещё, Мирон, — взмолилась, растеряв стыд. А чего стыдиться, если в своих потаённых мечтах я действительно всегда хотела, чтобы меня трахнул отец Эмира? Стыдиться надо, когда твои желания не совпадают с желаниями того, о ком мечтаешь. Но у нас с Мироном, похоже, всё прекрасно совпало. И в подтверждение я слышу:
— Мне определенно нравится твоя киска, детка!
Я улыбаюсь и обхватываю мужчину за плечи, чтобы удобней подтянуться и сесть на перила. Теперь ничто не мешает мне закинуть Мирону на пояс мою вторую ногу.
О, да! Так гораздо лучше!
Прижимаюсь к внезапному любовнику всем телом, кусаю губы, даже подмахиваю бёдрами, которые приятно холодит камень перил. И вот я уже готова взорваться фейерверком наслаждения, но мне не позволяют.
Резкий рывок, хлюп — и я с сожалению ощущаю пустоту внутри. Но опечалиться не успеваю. Мирон подхватывает меня за бёдра и разворачивает к себе спиной, его горячая ладонь ложится мне между лопаток и надавливает заставляя лечь на перила животом. Мимоходом я оцениваю, какие они широкие и удобные, как раз, чтобы хорошенько трахнуться.