— Итак, мы имеем шестнадцатилетнего подростка, проживающего у ближайшего родственника по доверенности от официального попечителя. Угроз жизни нет. Сама несовершеннолетняя заявляет о желании находиться здесь. Если вы сейчас попытаетесь применить силу…
Майор меня перебила:
— Да погоди ты статьями кидаться. Светлана, ты чего скажешь?
— Мы с дядей сегодня в университет ездили. Он мне репетитора нашёл! Проректора! — ответила Света.
— Целого проректора? Старается дядя, молодец.
— Да! А потом мы суши заказали…
— Живут же люди. Суши заказывают. А ты по подъездам носись с бутербродами.
Майор повернулась к Фискину, который уже открыл рот для новой порции возмущений.
— Значит так, папаша, — сурово произнесла она. — Вы оформили ложный вызов. Ребёнку ничего не угрожает, документы в порядке. Если вас что-то не устраивает, идите в суд и оспаривайте место жительства. А ещё раз позвоните нам спьяну — я вас на пятнадцать суток оформлю. Или вы думали, я запах перегара не почувствовала?
— Но как же, доченька… — пробубнил Фискин.
— Ты мне не отец! — выпалила Света, после чего развернулась и ушла по коридору на кухню.
Фискина как мешком по голове ударили. Он раскрыл рот, потом махнул рукой и, ссутулившись, пошёл вниз по лестнице.
— Ладно, дядя. Считай, что у меня на прицеле пока. Не удивляйся, если вдруг участковый зайдёт проверить, что и как. Внезапно! — слегка погрозила мне пальцем майор.
— Согласно статье… — начал я.
— Ой, всё, — не дала договорить майор, направившись вслед за Фискиным, и за ней последовали так и не успевшие сказать ни единого слова помощники.
Вечер был безнадёжно испорчен: Фискин постарался на славу. Мне его нелепый визит не доставил никаких существенных неудобств — так, мелкая административная суета на лестничной клетке. А вот Света, так и не притронувшись к роллам, молча ушла к себе в комнату и плотно закрыла дверь.
Я прекрасно понимал её состояние, поэтому тревожить не стал. Слегка перекусив, я упаковал нетронутое кулинарное великолепие в холодильник и пошёл спать. Я решил, что мы обязательно поговорим утром. Девушка сделала крайне тяжёлый выбор. Бросить в лицо родителю фразу «Ты мне не отец» — я мог лишь догадываться, каких душевных сил ей это стоило.
Утром мне предстоял сложный разговор, но… он так и не состоялся. Меня выдернул из сна настойчивый звонок в дверь. Я тяжело поднялся, не понимая, кому я мог понадобиться в выходной день в такую рань. Моё сознание могло работать круглые сутки без отдыха, но слабая биологическая оболочка категорически отказывалась обходиться без сна и теперь активно бунтовала.