Антон вернулся на скамейку, и вся компания молча продолжила пить «Снежок».
Через пару минут к ним все же решился подойти тот самый старик, над которым издевался этот крикун.
— Он сын главы деревни, хлопцы. Вам бы уходить отсюда, по добру по здорову.
— Зачем? — выдохнул Федор. — Я бы еще у вас остался! Видел, в магазине пирожки свежие продаются?
— Глава деревни… Человек достаточно специфичный. Своего сына любит фанатично. И на все замечания в его адрес очень злится. Может нагнать своих ребят и намять бока.
— С вами все в порядке? — спросил Антон.
— Да, благодарю за помощь, — кивнул старик. — Но лучше поспешите и покиньте деревню.
После чего ушел.
Толстой первым допил пакетик и выкинул его в мусорку.
— Они скоро придут… — произнес он.
— Ага, — кивнул Федор.
Онегин потер руки и прищурился.
— Ну что, господа, как в старые добрые?
Федор и Толстой засунули руки в карманы и достали монетки.
— Ставлю на трех, — произнес Федор.
— Думаю пять, — хмыкнул Толстой.
— Эх, чертяки, тогда я четыре. Ни вам, ни мне! — ухмыльнулся Онегин.
Антон же переводил удивленный взгляд с одного на другого и не понимал, о чем речь. Так они просидели еще минут десять. К этому времени все покинули помещение, оставив чужаков одних.
И все же, рано или поздно, это должно было случиться.
Дверь с силой отворилась, и в помещение заскочил тот самый крикун Ярик, сын главы деревни. За ним, не спеша, зашел мужчина в пышной шубе с зализанными волосами и короткой бородкой.
— Вот! Вот они! Даже уходить не стали! Зассали! — рассмеялся Ярик. — Папа, это вон тот пацан!
Следом в комнату вошли пять мужиков с сельхоз оборудованием. Вилы, лопаты, грабли.
— Хех, — улыбнулся Толстой и вытянул руку, в которую высыпали мелочь Федор и Онегин. — Приятная победа.
Антон же с легкой иронией смотрел на то, как эти деловые ребята подходили к ним.
— Так это вы, чужаки, подняли руку на моего сына? — спокойным уверенным голосом произнес главный.
— Вот он! Он меня пнул! — ткнул парень пальцем в Антона.
— Это правда? — добавил стали в голос глава.
При этом Толстой попытался скрыть улыбку в бороде. Федор в шарфу, а Онегин сделал вид, что закашлялся. Ну слишком глупо. Даже по меркам деревни. И это было заметно невооруженным глазом.
— Ну давай, Антоша, — пытаясь сдержать смех, произнес Толстой. — Это твой тест…
Рядом захихикал Федор, едва сдерживаясь.
Антону же стало даже обидно, что весь его боевой потенциал уйдет вот на это.
— Да, правда, — кивнул Антон. — А я так понимаю, ты его отец? Плохо воспитываешь. Я бы ему руку сломал за такую дерзость и хамство.
— Отец! Ну ты видел!