— А вот орбитальный лифт и верфь достроены. Но заброшены. Источники энергии там или заглушены или отсутствуют. К верфи пристыкован «Ковчег», насколько могу судить, он готов к полету процентов на девяносто.
«Ковчег» был огромным транспортным кораблем. Если бы их полет подтвердил, что на Надежде подходящие для жизни условия, то он отправился бы туда с первыми колонистами.
— Состыковаться с верфью сможем? — Гвоздь перебирал в уме безопасные места для размещения экипажа.
— И что мы там делать будем? — вопросом на вопрос ответил планетолог.
— Обживаться, — огрызнулся офицер, — а я возьму челнок и смотаюсь на Землю. Оценю обстановку и потом отправлю челнок обратно за вами.
— Боже ж мой, да зачем все это⁈ Мы дома, мы наконец-то дома! — опять вмешалась в разговор мужчин Наталья, — зачем нам сидеть в этих душных отсеках?
Гвоздь ее понимал, ему самому замкнутое пространство надоело до чертиков. Но и ломиться сломя голову на планету, на которой произошло что-то нехорошее за время их отсутствия, не следовало. Об этом криком кричало весь его боевой опыт и пропитанная порохом начерно душа.
— На верфи более просторно, запустим солнечные панели, а может и реактор.
Заполним воздухом отсеки…
— Нет уж, — не стал дослушивать планы Гвоздя капитан, — тут я с экипажем согласен. Нечего нам тратить время на орбите. Мы устали, нам нужен отдых. Да и потом, что такого страшного может случиться дома? Ну, поменялись за сто лет частоты связи…
— Ага, и контуры всех городов, — поддакнул Гвоздь, бросивший любоваться грудью Элеоноры Витальевны и начавший детально рассматривать картинку Земли на экране.
— Это тоже объяснимо с точки зрения науки, — капитан «Пилигрима» в дополнение ко всему был еще и социологом, — миграция…
Да какая к чертовой бабушке миграция, — безопасник не хотел выслушать еще одну лекцию, наполненную заумными терминами, — там внизу, может, и страны нашей уже нет.
— Это вы бросьте, — рассмеялся планетолог, — так не бывает.
Гвоздев знал, что бывает и не так. Он своими глазами видел, как за секунду воздушно-топливная бомба превращает в пыль большой город. Ладно — не своими, у него к тому времени уже протезы стояли. Но если по секунде на город, то сколько там этих секунд на страну надо? Во-во, а прошло уже сто лет.
Измученный полетом экипаж, желавший быстрее оказаться под голубым небом и поваляться на зеленой травке, доводы слушал неохотно.
— Да поймите вы! Нельзя нам всем составом высаживаться! Нельзя! Я запрещаю! — надрывался Гвоздев.
— Андрей Дмитриевич, голубчик, это вы на Надежде что-то запрещать могли, а здесь… — капитан развел руками.