— Произведен расчет — нам удалось уничтожить один и две десятых процента сил вторжения, — прозвучал внезапно механический голос.
— Я же вам говорил — мы выигрываем! — обрадовался Габриэль. — Они теряют своих, просто стреляя по нам! Надо дать им больше мишеней!
Умопомрачительный принцип — чтобы победить, нам надо больше подставляться. Другого у нас пока не было.
— Началось! — На мониторе, по которому мы следили за действиями противника, поменялась картинка.
Перед нашими глазами предстал типичный лунный пейзаж. Унылый до судорог. Серая пыль, рваные края кратеров, снова пыль, уголок звездного неба. Кубоиды смогли внести в него разнообразие. С неба сыпались огромные шарообразные объекты, врезавшиеся в твердь и вздымавшие фонтаны миллиардами лет лежавшей без движения пыли.
Эта чертова пыль из-за низкой гравитации не особо торопилась возвращаться на свое привычное место. И мы совершенно не видели, что же происходит за пылевым туманом, а это изрядно действовало на нервы.
— Чего он тянет? Почему не посылает разведку⁈ — Орденоносец решил раскритиковать действия Габриэля. Тихо. Шепотом.
Гэбу плевать на шепотки недовольства. Наверное, это и отличает настоящего полководца — выбрал линию, уверовал в ее правильность, и гни ее до конца!
— Ждем, ребятки, ждем. Передайте команде номер три приказ подготовиться, — успокаивающе произнес Габриэль.
— Они готовы с самого начала боя!
— Отлично-отлично.
Гэб умело погасил нервное напряжение в штабе. Что это за группа три такая, если при одном только ее упоминании офицеры сразу успокоились? Я хотел спросить о ней у своего соседа, но тут наше внимание снова приковал к себе экран.
Пыль немного осела, и мы увидели, как на поверхности Луны начали выпячиваться шишки. Будто гигантские грибы из-под земли лезли. Реголит растрескался, с выпятившихся пузырей спадали целые пылевые водопады, снова ухудшающие видимость. Но не заметить того, что вылезло наружу, было невозможно.
— Какого… какого… какого… — потрясенно бормотал мой сосед.
— Какого размера? — решил я ему подсказать. — Метров тридцать-сорок в диаметре.
Орденоносец выпучил глаза, не оценив сарказм.
— А может, и все пятьдесят, — добавил я. В отсутствие объектов для сравнения оценить реальные размеры появившихся чудовищ было сложно.
У кубоидов было собственное, непонятное нам, чувство прекрасного. И инженерная мысль тоже в корне отличалась от нашей. Боевые наземные машины у них оказались по меньшей мере странными — к большому овальному телу по кругу крепился десяток многосуставчатых лап. И совершенно непонятно, где у этой махины перед, а где корма. Только в нашем ограниченном поле зрения на могучих лапах-столбах их поднялось три штуки.