Сзади на Аполлона набросились другие гоблины, один вцепился зубами в шею, второй схватился за ухо.
— Сука! — прорычал демон и сделал теневой прыжок, появившись в трех метрах впереди, скинув с себя тем самым злых коротышек.
Зря расслабился. Из кустов на него набросились трое. Воткнули нож в плечо, вдарили палкой по затылку. Стерпев жгучую боль, Аполлон перекатился в сторону, стряхнув с себя одного из голодранцев. Второго, еще державшегося на его спине, схватил за ногу и, скинув с себя, ударил в морду сапогом.
На него вмиг набросились еще двое. Но в этот раз демон действовал умнее, не давая себя окружить. Лавируя на холме, как неуловимый ветер в ночи, он рубил гоблинов мечом, не жалея сил.
Через десяток секунд оставшиеся в живых двое коротышек завизжали от страха и бросились наутек.
А демон, только почувствовавший страсть битвы, тихо прорычал:
— Ну уж нет… Уйти я вам не дам.
И, прихрамывая, последовал за ними, пробираясь сквозь росшие кусты и дебри пролеска. Миновал холм, второй, и увидел, как двое выживших исчезли за подножием крайнего из них в какой-то норе.
Соваться туда неподготовленному было явно ошибкой. И Аполлон, не быв охотником на гоблинов или же авантюристом, прекрасно понимал это, но кипевшая демоническая кровь внутри неумолимо вела его вперед.
Странно, он никогда не был самолюбив, не был и эгоцентричен, но, получив раны от гоблинов, желал мести, прямо сейчас, прямо в эту же минуту.
В горевшей от ярости голове раздался неприятный голос: «Позволил ранить себя этим ничтожествам? Какое разочарование. Ты точно хочешь стать высшим?»
— Заткнись! — прорычал он зверем, его алые глаза, будто чернила, наполнялись тьмой.
«Убей их. Погуби. Уничтожь. Только так ты смоешь этот позор», — подначивал внутренний голос.
Безо всякой разведки Аполлон выпрыгнул из-за кустов и, разбежавшись, сбил мелкого охранника у входа и протоптался по нему как бык. Нырок в земляную яму. Не зная ее глубины и сколько там гоблинов, не зная: есть ли там ловушки.
Истинный прыжок в неизвестность. Бездну. Полную адреналина и приключений.
С беспроглядно черными глазами Аполлон ввалился в подземелье, весь грязный и в крови, тощий, как огородное пугало. Он поднялся на ноги, в одной руке меч, другую сжимал в кулак до хруста костей.
Нечто животное и дикое исходило от его облика. Жажда битвы то была или жажда крови, но десятки удивленных зеленых рож с настороженностью уставились в его сторону, а сбежавшие двое тыкнули в него безмолвно пальцами.
Аполлон, неестественно хрустнув шеей, тихо прорычал:
— Сколько же вас тут, сукины дети.