— Двери закрываются, следующая остановка — Чернышевского, — пробурчал водитель в микрофон.
За окном мелькали жёлтые хрущёвки, красные двухэтажные дореволюционные дома, детская поликлиника, павильон «Союзпечати» с афишами.
Минут через десять мы вышли из троллейбуса, так и не заплатив, проехали хорошее расстояние, но всё ещё оставаясь на Чернышевского. Дальше шли пешком мимо гастронома «Рассвет», где у подъезда толпились местные — суббота всё-таки.
— Отсюда ещё минут пять, — сказал Сэмпай, сверяясь с часами. Его голос звучал ровно, но в углу рта дёрнулась едва заметная мышца.
Мы свернули за угол пятиэтажки, и перед нами возникло кирпичное здание техникума с облупившейся вывеской. Спортивный зал находился в пристройке — низкое сооружение из силикатного кирпича с решётками на окнах. Над дверью висел самодельный деревянный щит с выточенной надписью «ДЗЮДО», где буква «О» была чуть перекошена.
Сэмпай достал ключи. Металлическая дверь скрипнула, открывая тёмный коридор, пахнущий затхлым воздухом — таким, какой появляется, когда мокрый от схваток ковёр высыхает. Ну а у дзюдоистов высыхает татами. Сэмпай первым переступил порог, щёлкнул выключателем. Люминесцентные лампы замигали, освещая татами и стены с плакатами о полезности советского спорта.
— Ну вот, добро пожаловать в наш второй дом, — улыбнулся Сэмпай, пропуская меня вперёд.
Зал «Спартака» совсем не был похож на зал того же Кузьмича: тут было чисто и ухоженно, светло, работала вытяжка. Раздевалка была отдельная и даже с душевыми и туалетами. В самом зале квадратура была примерно двести пятьдесят метров, а татами зеленоватого цвета, состоящее из листов метр на два, застилало всю площадь. С потолка свисали канаты. Точно надо будет «цифрам» посоветовать и их повесить — незаменимые вещицы для развития хвата.
У парней дзюдоги хранились тут, в специальной комнате-сушилке, где, конечно же, непривычному носу оставаться надолго не стоило — настолько, что даже слезились глаза.
— В понедельник тренер орать будет, — выдал Сэмпай. — Опять проворонили стирку.
И, как я понял из дальнейшего разговора, раз в неделю люди брали куртки домой стирать. И я заметил, что переодеваемся только Боец и я.
— А чё, пацаны, вы? — спросил я у Тулы и Сэмпай.
— У меня всё болит со вчера, — выдал Тула.
— А я что-то не в настроении. Так, может, советы подаю вам, — ответил Сэнсэй.
— Вдвоём же скучно? — спросил я.
— Да не боись, мы так, чисто на технику, — улыбнулся Боец.
Это какая-то форма знакомства по-саратовски? Нельзя узнать человека, пока с ним не поборешься?.. И форма речи «Не боись» подразумевает, что Боец в разы сильнее меня или так себя ощущает. Ну что ж, буду удивлять… Причём удивлять так, чтобы это не было шибко оскорбительно для членов банды. Если уж так всё сошлось, что мы с ними встретились раньше понедельника, то ковать железо надо, пока горячо. Тренировки с «цифрами» сделали меня жёстче — теперь меня в мои семнадцать не сломать и не согнуть, особенно юниорам, коими функционеры «Кобры» являются. Профспортсмена, типа того же Сидорова, победить будет весьма непросто, а вот ребят, которые тренируются для себя всего 5–6 раз в неделю, — запросто.